Вздохнув, я обхватила Калеба обеими руками, и мы рывком отправились обратно. Тело пронзила сильная боль, и вот уже два тела лежат в Цитадели в комнате переноса, а я, даже несмотря на плачевное самочувствие, успела поразиться своим действиям на задании.
Я дралась с динозавром! Кому скажи – не поверят. Откуда во мне взялось столько смелости, которой раньше и в помине не было? И какие еще открытия ждут меня завтра?
Через пару дней утром дверь в мою комнату распахнулась, и в нее вошел человек.
– Альберт, побойся Бога, еще рань несусветная! – отреагировала я на расшторенное окно.
Комната тут же наполнилась светом.
– Это не Альберт, а я. Ты сегодня должна меня развлекать.
Поняв, кому принадлежит голос, я резко села на постели и круглыми глазами уставилась на творца.
– Что ты здесь делаешь? В комнате незамужней девушки?
– Ну, раз Альберту позволено здесь находиться, то я решил, что не помешаю. Пора вставать! – радостно провозгласил Родригес.
– Жаворонок, – констатировала я очевидное и, рухнув обратно на постель, застонала: – За что?!
– Я могу отнести тебя в ванную в одеяле, если тебе тяжело.
– Нет-нет! – вскочила я. – Сама управлюсь. – И, оглядев легкую водолазку и джинсы, в которые был одет Калеб, добавила: – Очень советую надеть брюки потеплее, сверху на водолазку свитер, плотные носки и хороший пуховик.
– Я не настолько мерзлявый.
– Ну-ну!
Я встала и как была, то есть в майке и трусах, направилась в ванную, по дороге заметив, что Калеб смотрит в другую сторону.
Сборы не заняли много времени, как и поездка, и вот спустя некоторое время мы уже приземлились в центре Петербурга.
– Ну что, – выдохнула я клуб пара, – у нас сегодня большие планы.
И переслала Калебу на телефон наш план мероприятий.
Тот, взглянув, воскликнул:
– Ты шутишь?! Да мы за неделю столько не осмотрим!
– Ну, ты ведь живешь в двадцать втором веке! Все получится, но времени терять нельзя.
Продвигались мы действительно быстро, я только и успевала показывать ошарашенному Калебу здания музеев, памятники прошлого, но и не только. Он даже задал пару вопросов.
После чего я потащила его на крейсер «Аврора», творец смотрел на него в потрясении.
– Я, конечно, видел картинки, но вживую – это совсем другое!
– Он не раз восстанавливался и ремонтировался, но его сумели сохранить практически в неизмененном виде. А как на его борту дрался князь Путятин, вот кто был настоящим аристократом!
– Ты что, была на нем во время сражения?
– Конечно. Я помогла князю выжить. Ах, какой был мужчина, таких сейчас уже нет.
Встретив подозрительный взгляд Калеба, я уставилась на него совершенно честными глазами. Хотя я действительно спасла князю жизнь и он как человек меня очень поразил, но это не мой тип мужчины.
Петербург двадцать первого века на буклете произвел на Калеба не меньшее впечатление, чем и башня Мира.
– Понравилось? – гордо спросила, тоже любуясь башней.
– Она прекрасна, но восхищает меня другое. Петербург – это город, который замер вне времени. Он же практически не меняется.
– Может, когда все это закончится, я покажу тебе столицу в разное время.
Мы оба знали, что после завершения операции снова станем творцами соперничающих филиалов, но вдруг случится чудо?
Я усмехнулась и продолжила экскурсию.
Ботанический сад БИН РАН Калеб не оценил, хотя за последний век его расширили и модернизировали. Родригес согласился, что здесь красиво, но не понял, почему сад считается достопримечательностью, и его совершенно не волновало, сколько поколений императоров могли нюхать здесь ромашки.
Прогулка по городскому саду его тоже не вдохновила. Не послушавшись меня, творец довольно быстро замерз и предложение посетить Государственный Русский музей воспринял как манну небесную.
В самом музее, проходя мимо экспонатов, он жаловался:
– Тут не топят, что ли?
Я вздохнула и решила впредь выбирать места потеплее, поэтому показала несколько домов знаменитых людей: дом Дельвига, дом Мертенса, дом Перцова и дом Чичерина.
Дальше последовал исторический центр Санкт-Петербурга и находящиеся там комплексы памятников, соборы и церкви.
Вот тут Родригес меня понял, хоть и частично. Он был католиком и понимал, что вера для народа – это опиум, и с неподдельным интересом рассматривал храмы и слушал их истории.
Когда мы отправились смотреть памятники, Калеб, шмыгнув носом, спросил:
– Почему ты мне не показываешь дворцы Петербурга?
– Это императорская собственность. Причем дворцы есть не только в пределах города. Туда можно входить только по приглашению. Но не переживай, я устрою тебе такую возможность.
Но совсем добило творца, когда вечером я его, совершенно измотанного, повела смотреть кладбища. Сначала я провела шокированного Родригеса на одно, рассказывая, какие знаменитые люди здесь похоронены, потом мы перебрались на Пискаревское мемориальное кладбище. Вот там практически синий от холода Калеб не выдержал и спросил:
– Вера, зачем мы ходим по кладбищам? Так ты отдаешь дань уважения своим родственникам?
Удивленно посмотрев на него, объяснила:
– Нет, конечно. Это же достопримечательность.
– Кладбище?!
