В 2003 году желание моё исполнилось в Николе во время Рубцовских чтений. Когда выступления подошли к концу, из зала раздался женский голос, неизвестно к кому обращаясь:
– Что же вы близким друзьям слова не даёте?
– Слово предоставляется Татьяне Агафоновой-Решетовой, – отозвался на реплику В. С. Белков.
– Я вас долго не задержу, – на ходу бросила женщина.
„Да, сильная, – подумала я, сравнивая ее с фотографией, – знает себе цену“. Вся её фигура – коренастая, плотная, с короткой стрижкой, чёрными волосами, строгими чертами лица – говорила о сильной, мужественной натуре.
Остановившись около президиума, она громко выкрикнула: „Это я его поэтом сделала!“
Из зала задали вопрос: „Почему же вы не были вместе?“
– Он любил свободу, а я бы ему такой воли не дала!
Эти слова в зале встретили аплодисментами».
Научный руководитель отодвинул клавиатуру. Так это было или не совсем так, мемуары ушедших героев не правят. Татьяна Ивановна наверняка будет иметь по поводу этих строк свое мнение. И, вероятно, упрекнет Старичкову в искажении ее слов. Найдутся и еще свидетели, что-то уточнят. Но это уже история не про Рубцова. Книга о первой любви поэта окончена, и так получилось – финальную точку в повествовании поставил не автор, а тот, кто в последний момент подкинул для работы эти важные листочки.
Во всем, что касается Рубцова, существует некая мистика. Автору осталось только сохранить текст и выключить компьютер. Дело сделано.
