И зачем я только согласился на это?! Власть над миром, власть над временем, — к чему она?! Слезы были у меня в душе — не в глазах. Бархатная ночь смотрела на меня своими звездами, а я смотрел внутрь себя. Теперь я понял, что значит «никогда» и «навсегда»: я никогда не буду человеком, никогда не буду одним из них. Я был человеком раньше, и я навсегда потерял это. Я потерял любовь, и потерял ее навсегда… Потеря жгла меня изнутри, но я понимал, что так и должно быть. Жизнь состоит из потерь и приобретений — я потерял людей, но приобрел право на власть над миром.
Но зачем я согласился?! Удивление и любопытство — да, наверное, так оно и было. А может быть, суть заключается в чем-то другом? Может дело заключается в том, что уже тогда я чувствовал свое великое предначертание? Власть над миром — к чему она? Вот вернусь я с Халы назад, к жене, вернусь другим — более сильным и уверенным в себе, чем был раньше, и совсем-совсем, абсолютно чужим. Воздух Халы и моя смерть встали между мной и людьми. Что мне делать? Что у меня остается? Надеяться? На кого? На «отца»? — но это моя боль и моя утрата — так должно было быть и так есть. Молиться? Кому? — себе или кому-либо другому? Но не может быть, чтобы совсем не было никаких надежд.
Ночь, моя дорогая ночь, помоги мне!!! Войди мне в душу и успокой!
Ночь была велика и необъятна, черный бархат неба расстилался до самой бесконечности. Бесконечное пространство и бесконечное время… Он обещал мне власть над временем, но это снаружи меня, а мое время, время, которое течет у меня в сердце, поможет мне.
Где, ты любовь, где ты, счастье? — время, помоги! Я надеюсь на тебя, мое время, на мгновения, которые уходят одно за другим, над которыми не властна даже смерть. Вечность, да, похоже — это мое время. Время приведет все в порядок, расставит все по местам своим и тогда, я надеюсь, ясность будет мне наградой, и я пойму самого себя, наконец.
Время уходило, и ночь вместе с ним. Отчаяние и надежды на лучшее оставили неизгладимый след в моей душе. Скоро появится солнце, мое солнце, и я встречу его восход в моем мире, мире Халы, как встречал его в мире Земли. У меня теперь два мира — я стал другим, но я думаю, что это к лучшему. Ночь уходит, и неистовое солнце расстилает свое пламя над горизонтом. Я вспоминаю прошлое, живу в настоящем и надеюсь на будущее. Здравствуй, мир! А любовь, вернешься ли ты ко мне и в каком виде?! Я ничего не знаю, но будущее ждет меня, и я иду к нему!
Переломная ночь кончилась. Светлый мир сгладил последствия ее, но результат все равно остался: я — нечеловек, а между мной и людьми — пропасть. Внутренняя логика моих поступков исходит из симбиоза моей нечеловеческой сущности и человеческого начала, поэтому она в принципе не управляется ни моралью, ни законом людей — я сам по себе — сам себе и поступок, и судья. Я один такой в мире людей — перелом в моей душе совершился — у меня свой путь, а у людей — свой. Прошедшая ночь расставила все на свои места, и как ни больно осознавать это, но отныне выбора у меня уже нет: пока я — раб своей сущности, но я надеюсь, что в свое время она будет рабом меня!
Переломная ночь кончилась, и потекли дни и недели жизни в мире Халы. Однажды ко мне обратился один из моих спутников. Кстати говоря, я уже давно с трудом отличал, кто из них мой «родственник» — они оба были очень похожи и внешне, и в психологическом плане, и при внечувственном нечеловеческом восприятии. Он сказал мне: «Пойдем, посмотрим на людей», и я согласился.
За людьми мы наблюдали с вершины холма. Открытая степная равнина, на которой мы находились, давала прекрасный обзор — люди были как на ладони. Птицы пели у нас над головами, они свистели и щебетали на все окрестности. Пахло жаркой степью, немного влажной и пряной. Четыре различных типа машин, десятка два людей, да снующие туда-сюда роботы, по-видимому, выполняли какие-то исследования. Мы расположились гораздо дальше охранных роботов, поэтому могли свободно рассматривать пришельцев. Меня сразу же поразил один факт: люди двигались очень медленно, а их движения были неуклюжими, плохо скоординированными и неточными — фигуры в скафандрах казались больными.
— Ну и как тебе люди? — спросили у меня.
— Они производят впечатление тяжело больных, — ответил я.
— Вот именно, больных, а ведь все они здоровы. Теперь ты понимаешь, почему даже самые мелкие халанские хищники осмеливаются нападать на людей.
— Да, теперь эта маленькая тайна Халы для меня раскрыта, — сказал я, — люди двигаются, как больные халанские животные, и поэтому нападение на них имеет все шансы на успех. Посмотри, как они медлительны и неточны — если бы я был каким-нибудь мелким халанским хищником размером с собаку, то я бы не сомневался в том, что смогу одолеть одного из них за несколько мгновений, причем остальные за это время на помощь моей жертве прийти не успеют.
— У нас к тебе есть серьезный разговор, — сказал мой «отец».
Я сначала удивился, а потом испугался, а тем временем мы спустились с холма на противоположную от людей сторону.
— Ты готов? — спросили у меня.
