Поутру Чистильщик трудится на берегу озера Комо и увлеченно разглядывает мусор, потому что мусор всегда рассказывает о людях чистую правду. «Я невидимка», – думает Чистильщик и еще не знает, что ошибается.Он вообще многого не знает. Чистильщик не знает, что сейчас поднимет голову, посмотрит на озеро – и его невидимая жизнь, в которой полно горьких воспоминаний и еще больше кровавых тайн, даст течь, готовая пойти ко дну. И что одна истерзанная тринадцатилетняя девочка с фиолетовой челкой вот-вот посмотрит на него – и взаправду увидит. И что Охотница, надломленная женщина, которая годами спасает жертв домашнего насилия, уже взяла след и ищет его.Чистильщику пока еще неведомо, что они трое, люди без имен, запертые каждый в своем личном ужасе, извилистыми путями идут к общей взрывной развязке, а их судьбу решит озеро Комо, которое скрывает и выдает чужие секреты, когда и как ему вздумается. Новый триллер «Я – бездна» Донато Карризи – роман о том, что бездна поджидает всех, и не все спасутся.Впервые на русском!
Donato Carrisi
IO SONO L’ABISSO
Copyright © Donato Carrisi 2020
All rights reserved
Серия «Звезды мирового детектива»
Перевод с итальянского Татьяны Быстровой
Серийное оформление Вадима Пожидаева
Оформление обложки Ильи Кучмы
Издательство АЗБУКА®
Посвящается моим сыновьям
Антонио и Витторио —
лучшему, что я создал
Why I should pity man more than he pities me?
«Почему я должен жалеть человека больше, чем он жалеет меня?»
«Он здесь!»
Высоко-высоко наверху – надпись. Каких-то букв не хватает, какие-то покосились. Мальчику всего пять лет, он еще не ходит в школу, но все же узнает «Г» и «Р». Он знает, что буква «О» похожа на круг, и сейчас это «О» застыло на его изумленных губах.
– «Гранд-отель», – читает Вера для него, пока они подходят ближе, и указывает на высокое здание, которое поджидает их, объятое сном, зияет ослепшими глазами-окнами. По морщинистым стенам расползаются борозды, словно от высохших слез. Яркие граффити не могут оживить старого исполина, с ними он кажется еще печальней. Парадные двери заколочены деревянными досками и напоминают вход на сломанную карусель. Голые ветки кустов пробиваются сквозь асфальт, точно пальцы скелета, рвущегося из могилы.
Дружный хор невидимых цикад прерывается стуком деревянных подошв Веры и шарканьем пластиковых детских шлепанцев. Мальчик в синеньких шортах и майке не поспевает за матерью, не попадает в шаг. Вера с высоты своих туфель на деревянной платформе, с блестящей застежкой, – точно уверенная в себе, устремленная ввысь элегантная розовая птица фламинго.
Яркое солнце слепит глаза. Но мальчик не решается поднять голову и взглянуть на мать, пока они шагают бок о бок. На Вере темные очки с оправой «кошачий глаз», три крупных браслета соскальзывают к локтю, пока она придерживает соломенную шляпку, которая так нравится мальчику. Ту самую, которую они стащили в сувенирном магазине, с розовой лентой вокруг тульи. Он сам попросил Веру надеть ее, когда они собирались на улицу, и она согласилась. Под кофточкой и шортами на Вере купальник с зелеными и желтыми цветами, как у актрисы. Пышные светлые волосы блестят в лучах солнца. У Веры нежная и гладкая кожа с мелкими родинками, которые можно заметить, только если стоять совсем рядом.
Мальчику грустно смотреть на мать. Ему часто кажется, что он не заслуживает такой красоты. Он такой нелепый и нескладный, а она – само совершенство.
– Давай, мы почти пришли! – раздраженно подгоняет его Вера.
Ребенок тяжело дышит, ему хочется попросить ее идти медленнее, но он боится, что мать отпустит его руку и уйдет вперед. Она так редко берет его за руку – ему даже не верится, что она до сих пор не освободилась от его потной ладошки.
Но сегодня особенный день.
У Веры на плече большая сумка, куда она сложила два бутерброда, кока-колу и вспененные подстилки. Из сумки доносится запах мортаделлы и позвякивание бутылок.
Сегодня день Великого Испытания.
Последние недели они только о нем и говорили. Идея принадлежала Вере, и это немного настораживало. Иной раз мальчику казалось, что мать, как всегда, забудет об обещании. Но этого не произошло. Похоже, она была настроена сдержать слово.
Не страшно, что место для Великого Испытания оказалось совсем не таким, как он себе представлял. Они одни, и это уже хорошо, очередного поклонника не видно. Когда мать идет по улице, на нее постоянно оборачиваются мужчины, они пожирают ее глазами и что-то неразборчиво гундят себе под нос, точно назойливая мошкара. Кажется, будто только она их не замечает. Иной раз очередному ухажеру удается ее рассмешить, и тогда Вера впускает его в свою жизнь, не спрашивая мнения сына. Но сегодня все по-другому. Сегодня никто не посмеет отвлечь Веру от сына.
Сегодня она принадлежит только ему.
Мальчик уже понял, что ее мужчины приходят и уходят. Иногда Вера сама устает от них, а иногда они от нее. Ребенка они не замечают, а он и рад. Правда, иной вдруг замечает, начинает изображать из себя отца и решает заняться воспитанием мальчика. Воспоминание о последнем преподанном уроке до сих пор дает о себе знать под мышкой, где гладкий ожог от сигареты.
