– Да и пусть барин. У меня, ты знаешь, три поместья… – он запнулся, – …три усадьбы в Подмосковье, две – в Крыму, одна – на Кавказе…
– Ну, и в Испании заодно, и в Майами… – сощурил глазки Владимир.
– Ну, эти… – хозяин сморщился, как от кислого, и махнул рукой. – Это ерунда. Неинтересно. Вот эти земли, русские, – он широко расставил руки, будто приготовившись обнять кого-то очень толстого, наверное, хотел объять всю родную землю, – это мой интерес, моя судьба, мой крест, если хочешь…
«Эк, куда тебя понесло!» – подумал гость, а вслух негромко проронил:
– Мой тоже.
Никита воодушевился:
– Мы с тобой с разных сторон, так сказать, с разных флангов заняты одним делом: возрождением родины. Так ведь?
– Так, – коротко ответил гость, чуть нахмурившись.
Никита догадался, что Владимир начинает погружаться в свои мысли, в работу, в проблемы и неприятности, которые непременно сопровождали его титаническую деятельность на благо отечества. Хозяин понял, что друга надо срочно отвлечь, а то закручинится, затоскует – нехорошо это.
– Володя, что я тебе рассказать-то хотел, – с энтузиазмом начал Никита, положив руку на ладонь гостя и как следует тряхнув ее, чтобы вывести того из задумчивости. – Ты ж не знаешь, какая тут история была…
– Где? – очнулся Владимир.
– Да тут! На месте моей усадьбы, – хозяин описал рукой дугу, которая вместила бассейн, рощицу, беседку и теннисный корт. – Тут же двадцать лет назад был дачный кооператив…
– Что было? – изумился гость. У него еще с Перестройки была идиосинкразия на слово «кооператив».
– Я не так сказал, что ли? – смешался Никита. – Ну, вроде они так назывались… Эти… которые по шесть соток… С огородами… Где народ вверх попой все выходные проводил, – Никита засмеялся.
Гость тоже заулыбался, но заметил:
– Это то немногое, что было у народа. Шесть соток.
– Ну да, шесть соток. Вожделенные сотки – самое главное богатство, – тон Никиты стал то ли презрительным, то ли насмешливым.
Гость неодобрительно поцокал языком и покачал головой:
– Ишь ты как! Они ж не виноваты, что больше у них ничего не было.
