—
— Вот, есть у нас любители этого всего?
— Так сразу и не скажешь, а что?
— Перечитать хочу, — ответил я.
— Засмеют, Саш, что ты детские журналы выписываешь, — улыбнулся Гена.
— Со смешками как-нибудь решим. Ладно, я пойду посмотрю на этот ботанический сад.
— Саш, ты сегодня какой-то странный, — констатировала Женя.
— С чего бы? У меня обычный день, — усмехнулся я.
Может, стоило поделиться с товарищами запиской? Да не, нафиг! Только нервы счастливым студентам портить. И у меня оставалось до смены пару часов — как же их просвети? Я спустился вниз к ботаническому саду, сунув руки в карманы брюк. Позеленевший аквариум с гуппи, справа — небольшая пальма, а слева — стеллаж с домашними цветами.
— Саш, — позвала меня Анюта, она спустилась за мной. — Всё хорошо? Это отец тебя так расстроил?
— Всё хорошо, — улыбнулся я, прижав девушку к себе. — Смотри, аквариум зелёный — не следят совсем за ним.
— Конечно, завхоз-то постоянно на больничном. Благо, выбрал время — радио починил и у нас на этаже повесил.
— Не он чинил и не он вешал, — проговорил я, присматриваясь. Сквозь зеленоватое стекло, между водорослей, скользил чёрный усатый сомик, роясь в грунте в поисках еды на дне. — Разве так можно?
— Что? — удивилась Аня.
— Содержать живой уголок. Пойдём, — позвал я её с собой прогуляться.
И мы поднялись наверх, взяв из моей комнаты старые бритвенные лезвия
— Саш, я за тебя волнуюсь, — произнесла Анна, которая стояла со мной рядом. — Ты постоянно попадаешь в какие-то истории. Вон того же Генку и не стреляли, и не резали, и дрался он последний раз в начальной школе.
— Ну что ж сделаешь, не повезло тебе — Генка уже Женей занят, — улыбнулся я, повторяя опыт первого скольжения по стеклу ещё и ещё.
— Дурак, — нахмурилась она. — Я меньше всего хочу походить на твоих родителей, но я за тебя волнуюсь и не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
— Я тоже очень не хочу, чтобы ты походила на моих родителей, — улыбнулся я, добавив: — Рыжик, да всё хорошо будет!
— Я очень бы этого хотела.
— Всё будет, нужно только подождать, — произнёс я, цитируя песню. Аня её, конечно же, не знала.
Итак, фронтальная стенка была очищена и, словно окно в болото, показывала внутренний мир аквариума. Среди густой растительности — зелёной, гнилой или сухой — суетились гуппи. Они хватали соскобленную мной сине-зелёную водоросль и выплёвывали её обратно. Трубка с распылителем в виде бело-зёлёного камня еле-еле давала пузырьки от компрессора, несмотря на то что он работал. Фильтра воды тут не было — ни внешнего, ни внутреннего. Зато были лампочки накаливания, две из которых работала одна. По ощущениям, в аквариуме было литров сто.
— О, а вы что тут? — спросил у нас голос заходящей в ботанический уголок коменданта Надежды Юрьевны.
— Облагораживаем, — ответил я.
— Дело хорошее, — похвалила она нас.
— Надежда Юрьевна, а не знаете, кто у нас на этаже детские журналы выписывает?
— Знаю, а зачем тебе? — насторожилась комендант.
— Хочу взять почитать что-нибудь, кроме лекций по технической механике.
— Так сам начни выписывать или в библиотеку сходи, — предложила она.
— А всё-таки? — допытывал я её.
— Настя из 308-й выписывает и брату возит.
— А что с братом? — спросил я.
— Болеет у неё брат, в больнице лежит.
— Понял, спасибо! — кивнул я, провожая взглядом спину Надежды Юрьевны.
— Дались тебе эти журналы⁈ — спросила и одновременно упрекнула Анна.
— Ну, у меня пока швы не снимут, нельзя бороться, а экзамены я на этой неделе сдавать закончу.
— У тебя девушка вообще-то есть, — шутливо надула щёки Анна.
— Четвёртое свидание? — улыбнулся я.
— Да, только без милиции и беготни по крышам!
— Я думал, тебе понравилось. Тогда давай так: я сейчас с этим болотом закончу, потом в цех, а ночером к тебе?
— Давай, — улыбнулась она и пошла наверх, оставляя наедине меня с аквариумом.
Взглянув на свою работу, я понял, что тут без кардинальных решений не обойтись. Грунт промыть — это долго, растения прополоть — чуть быстрее, и пыль будет стоять такая, что без фильтра рыбки высунутся из воды по пояс и спросят на чисто русском:
