Обычно такую фразу говорил я. Что-то случилось? Я взглянул на часы. Было три часа ночи. В трубке слышалось дыхание Юн. Мы не разговаривали целый день. После полуночи я звонил ей, но ответом мне были лишь длинные гудки. Неужели что-то произошло? Я торопливо сказал:
– Сейчас приду.
– Нет, нет. Я приду сама.
Я вздохнул.
– Не стану ничего скрывать, расскажу тебе все.
И хотя на дворе стояла глухая ночь, меня окатила холодная волна, когда я услышал тон ее голоса. Я ничего не стал спрашивать, уже знал – она позвонила из-за Миру.
Я в полном одиночестве перешла улицу на зеленый свет светофора. Град отскакивал от асфальта и колотил по крышам и капотам машин со звуком разбивающегося стекла. На другой стороне я заметила множество людей под навесом автобусной остановки, они спасались от града. От безразличия на их лицах не осталось и следа. Словно в насмешку над взволнованными и измученными людьми под навесом, град стал стихать, а потом и вовсе прекратился. Это произошло внезапно, как короткое видение во время недолгого сна. А затем между домами вклинились и ярко засияли лучи зимнего солнца. Но никто не хотел выходить на тротуар. Люди недоверчиво смотрели в небо, потом удивленно на меня, неторопливо проходившую мимо остановки.
Начались зимние каникулы, и в городе ударили морозы. В университете студентов не было. Мен Сё уже ждал меня перед входом в театр. Увидев меня, он вскинул брови. Должно быть, он ужасно замерз без шарфа, без перчаток, его лицо покрывала ужасная бледность.
– Ты достал его? – спросила я.
Он кивнул в ответ и тоже задал вопрос:
– Но зачем тебе ключ от кабинета профессора Юна?
– Я принесла дневник Миру.
Обычно при встрече со мной он всегда улыбался, но на этот раз Мен Сё лишь кинул на меня безразличный взгляд. Я собралась с духом. Мне не хотелось запинаться и мяться перед ним при рассказе о Миру.
– Давай сначала войдем в кабинет.
Он пошел впереди меня, но я схватила его за руку. Он не вытаскивал рук из карманов. Я сняла перчатку, положила в сумку и засунула свою руку в карман его пальто. Когда я коснулась его ладони и сжала ее, он слегка вздрогнул.
– Я звонил прошлой ночью. Ты не слышала?
Вместо ответа, я стиснула его руку. Мне хотелось сказать, все в порядке, но я уже и так слишком часто произносила эти слова. Как хорошо, что он звонил. Он мог позвонить в любое время дня и ночи, я знала, откуда он звонил. Но иногда он звонил, я спрашивала, где он, и он не мог ответить. А порой он начинал что-то говорить, но связь внезапно обрывалась. Когда же у нас и в самом деле все наладится? Моя ладонь была слишком мала, чтобы полностью обхватить его ладонь.
По пути в кабинет профессора Юна он обернулся и взглянул на дзелькву. Я обернулась вместе с ним. Вокруг этого дерева обычно толпились студенты, теперь оно одиноко стояло на зимнем ветру. Перед глазами всплыла картина, виденная мною с этой точки. Миру проходит мимо раскидистой дзельквы, на плече у нее висит сумка, а в руке она держит книгу. Миру идет с низко опущенной на грудь головой, словно прислушивается к биению собственного сердца. На ней юбка с белыми цветами на синем фоне и белый жакет. Воспоминание об этой юбке, вздувшейся от резкого порыва ветерка из-за спины, молнией вспыхнуло в моей памяти, и я изо всех сил сжала его руку. Скорее всего, он тоже думал о ней в тот момент.
Мы добрались до кабинета профессора Юна, и Мен Сё попытался достать ключ, вот только тогда я наконец вытащила руку из его кармана. И хотя я знала, что в кабинете никого нет, но все равно постучала в дверь, пока он возился с замком.
Кабинет профессора Юна пустовал с момента его ухода из университета. Помещение наполнял затхлый запах плесени. Мы в нерешительности топтались на месте. Всему виной был ледяной зимний воздух и сырость в давно не проветриваемом кабинете. Наконец он захлопнул дверь и повернул выключатель на стене. Подобно тому, как открывается занавес на сцене, в мрачном кабинете стало светло, и мы увидели везде-везде книги. Огромное количество втиснутых на полки книг безучастно смотрело на нас. Я посмотрела на письменный стол за ограждением из книг. Мне показалось, я вот-вот услышу голос профессора, приглашающий меня войти, как тогда, когда я впервые постучала в дверь его кабинета. Как и в те далекие времена, высокая стопка книг служила здесь своеобразным ограждением. Если бы только он выглянул сейчас оттуда и предложил нам присесть. Я потерла ладони и произнесла как заклинание:
– Никого нет.
