Глубокие морщины, осунувшиеся с возрастом черты лица говорили о её преклонном возрасте.
Оливия ела молочную кашу и кивнула, подтверждая догадку Малаши.
И в голове уже вертелись мысли о дальнейшей своей судьбе: куда идти, и где устраиваться, и чем заниматься?
Она взглянула в окно и отметила, что солнце садится и скоро наступит ночь. И подсчитала, что проспала где–то часов пять–шесть, а может, и больше.
Тело немного отдохнуло, но голова ещё отзывалась ноющей болью.
—А ты —не Оливия! Характер не тот, хотя я её видела только два раза. Так кто ты? — слишком резко спросила она.
— Неужели сильно отличаюсь? — попыталась она улыбнуться, а в душе поселился страх.
Надо же! Бабка сразу что–то заподозрила! А может, проверяет? В принципе, то, что заподозрила — это было логично, раз уже с той она встречалась раньше, а о таком моменте Оливия Ивановна как–то и не подумала.
«Не вышел из меня Штирлиц», — иронично подумала она.
Ещё неизвестно, как отнесутся к ней, узнав правду, и что последует за чистосердечным признанием.
—Та Оливия слишком забитой была, тихой и безответной. И голосок — тонкий, боязливый. В кого только пошла? Палашка и то побойчее была! — она не отвела своего взгляда от женщины и ждала ответа.
—Может, изменилась? Добралась же до вас: не побоялась дороги и решения своих родителей выдать её замуж за вдовца, — попыталась она защитить девушку.
—Рассказывай ужО всё. Ты не она! — и Малаша улыбнулась по–доброму.
—Тело — Малаши, а душа моя из другого мира, а может, из другого времени. Это будет зависеть от того, где я в данный момент нахожусь. А меня звали так же, как и вашу свояченицу, — глубоко вздохнув, словно собиралась прыгнуть с высоты, решила она рассказать правду, тем более её быстро так раскусила старушка.
С другой стороны — хорошо, что она, а не кто–то другой, такой же знакомый, не повстречался на её пути, а там неизвестно, что бы было от такой встречи, а здесь можно будет и договориться.
—Утром я собралась в магазин и направилась прикупить продуктов, а очутилась в другом месте. Даже не знаю, как такое получилось! А тут встретила разбойников, которые грабили обоз. И сердце не выдержало такого кошмара, что творится у вас на дорогах. И выходит, — умерла я. А как моя душа очутилась в теле Оливии — я даже и не понимаю. По дороге вспомнила кое–что из жизни девушки. Ты права: от огневицы умерли её родители, и она осталась одна. И решилась идти к сестре, только не дошла немного, — продолжила Оливия.
—Хм. Правду говоришь — слишком много незнакомых слов. Наверное, Триединый изъявил свою милость и дал тебе второй шанс. Я не имею права перечить Богу, — ответила она, внимательно выслушав её.
—Можно я переночую у вас, а завтра уйду? Но сначала решу вашу проблему с этим Филимоном, — попросила она.
—Уйдёт! И куда? А я что скажу людям: что выставила из дома свою родню? И как я потом буду смотреть им в глаза? — рассердилась она, хлопнув громко ладошкой по столу.
—Баб, ты чего кричишь? Звала? – спросил Иван, влетая в дверь, которая была всё время открытой.
—Нет, нет! Всё хорошо. Мы тут о своём. Оливия будет жить с нами, так что слушаться её! Ей руководить в доме! Стара я уже за всем смотреть, — и она строго посмотрела на неё, давая понять, что своего решения не изменит.
Малаша уже приняла для себя решение, которое она обдумывала, пока Оливия отдыхала.
На внешность она похожа на сестру Палашки, только характер незнакомки смущал.
Она потихоньку проверила мешок этой Оливии и нашла документ, подтверждающий её личность.
И никак не могла поверить, что Оливия изменилась, но, услышав рассказ, женщина, не задумываясь, вручила свою жизнь ей, полагая, что Триединый откликнулся на её молитвы и послал подмогу.
Слишком стара она, чтобы поднимать двух сирот, а эта новая Оливия справится и поможет.
Такого поворота Оливия Ивановна не ожидала. Думала, в худшем случае выгонит или оставит жить на своих условиях, но чтобы перекинуть свои обязанности хозяйки дома на неё, она даже такого варианта и не рассматривала.
Вот же хитрющая бабулька! Скинула все заботы на неё, считай, на чужого человека…, но, взглянув на Малашу, она увидела усталость в её глазах.
И у Оливии промелькнула мысль, что женщина из последних сил держится из–за внуков и, наверное, уже не ждала помощи ни от кого, готовясь к самому худшему сценарию.
И ей стало немного неудобно за свой поспешный вывод.
—Хорошо пусть будет по–вашему. Что там с долгом? — поинтересовалась Оливия Ивановна, тяжело вздохнув и поняв, какую ответственность она только что взяла на себя.
—Так взяли у этого Филимона пятьдесят медных монет по осени, а сейчас он требует пять серебряных монет с нас. Говорит, какие–то проценты набежали. Откуда же нам такие деньжищи взять? Отродясь подобных в руках не держала, — объяснила Маняша.
—А осень давно была? Сколько месяцев прошло? – задала Оливия Ивановна вопрос.
Из повествования Малаши узнала, что попала она в мир, который назывался Глорант с Триединым Богом.
