В начале беседы Кот заявил, что он считает за честь быть представленным Сталину, с именем которого связывается исторический момент восстановления отношений между Польшей и Советским Союзом. В своем ответе Сталин подчеркнул, что советские люди считают, что между советским и польским народами должны существовать самые лучшие отношения. Он выразил уверенность в том, что все, зависящее в этом деле от советских людей, будет сделано. Он считает, что можно начать новую страницу истории и что отношения должны опираться на дружбу. Сталин сказал[13], что понимает необходимость создания польской армии и что он встречался с польским солдатом на многих фронтах и умеет его ценить. Заверив в готовности оказания всевозможной помощи, он обратился к послу Коту с просьбой рассказать, чем он недоволен, чем недовольны поляки в России и в чем они нуждаются.
В ходе беседы обсуждалась необходимость хорошего взаимного сотрудничества, но затрагивались и щепетильные моменты, которые еще недавно вызывали сильную болезненную реакцию. Сталин в связи с этим сказал:
«...Во имя исторической правды хотел бы разъяснить некоторые вещи. Начиная с XVI века не только поляки страдали от русских, но и русские от поляков. Ведь с того времени вы два раза занимали Москву. Мы должны покончить с прошлым. Я не сомневаюсь в том, что со стороны тех или иных органов имеют место случаи неподобающего отношения к полякам. Однако такая атмосфера будет ликвидирована... Имеются все условия к тому, чтобы покончить с историей взаимной враждебности и пойти совместным фронтом против общего врага — гитлеровской Германии...» Продолжая обсуждать вопросы польской армии, Сталин изъявил готовность вооружить две польские дивизии, из которых одна уже была вооружена. Он не возражал против формирования на территории СССР пяти, шести, семи польских дивизий, лишь бы на это хватило людей и материалов, но при этом добавлял, что Советский Союз ведет войну, сражается на огромном фронте, и ему может не хватить материалов на вооружение польской армии, поэтому поляки должны сами приложить старания, чтобы экипировать и вооружить свою армию.
Продолжая разговор относительно польской армии, Сталин спросил, когда и где она хочет выступить против Германии? Посол Кот ответил:
«Я человек не военный. Это область генерала Сикорского. Но могу сказать, что мы, поляки, готовим армию не для парадов... Мы хотим, чтобы наши войска сражались здесь на востоке, чтобы наш договор был скреплен братством по оружию...»
Я здесь не привожу всех вопросов, затронутых во время этой принципиальной беседы, а лишь те из них, которые касались армии. Напомню только, что тогда решались вопросы займа, общественной опеки и издания польской газеты, выпускаемой посольством.
В итоге было определено, что польская армия будет увеличена до такой численности, на какую хватит материалов, обмундирования, питания, вооружений и что она будет передислоцирована на юг.
О вышеупомянутой беседе и ее результатах посол Кот рассказал Андерсу о своем письме к нему. Андерс был очень доволен. Его план постепенно осуществлялся, вопрос перевода армии на юг приобретал реальные очертания. Он приказал удвоить усилия в этом направлении и теперь как можно больше, без всякого стеснения направлять людей на юг. Он считал, что тем самым вынудит Сикорского поддержать его установку на формирование армии на юге, что облегчило бы получение продовольствия и оружия от англичан.
В это время отношения между посольством и штабом очень обострились. Андерс совсем перестал считаться с посольством, действуя совершенно независимо. Сикорский, частично информированный об этом младшими офицерами, прибывшими в Советский Союз из Англии, проявлял свое неудовольствие деятельностью Андерса. Доклады об общей ситуации и активности санации офицеры передавали генералу Модельскому. Об этом узнал посол Кот. Тогда он за несколько дней до приезда Сикорского в Советский Союз, 22 ноября 1941 года написал ему такое письмо:
