Я был согласен с Акселем Бломбергом и Бем-Теттельбахом, что до бракосочетания фельдмаршал о прошлом своей жены ничего не знал. Иначе на такой брак он никогда бы не решился. Нам было очевидно: эта женщина свое прошлое от него скрыла. Но ошибкой Бломберга было то, что при своей эксклюзивной должности имперского военного министра сам он до женитьбы не разобрался как следует в подробностях прошлой жизни своей будущей супруги.
Главными советчиками Гитлера в деле Бломберга являлись Геринг и Хоссбах, которые были едины в своей позиции против фельдмаршала. Геринг стремился заполучить его пост, а Хоссбах желал, чтобы пост этот занял Фрич. Оба хорошо знали Гитлера и умели на него влиять. Но влияние каждого из них на фюрера было неодинаково.
Само собою разумеется, Гитлер больше прислушивался к Герингу, чем к Хоссбаху. Сам фельдмаршал упрекал обоих в нетоварищеском поведении. Аксель Бломберг сказал мне с большой горечью, что ни тот, ни другой с самого начала не предприняли ни одной попытки вступиться за его отца и помочь ему незаметно исправить свою ошибку. Обвинение же в недостойном поступке могло быть выдвинуто только в том случае, если бы он вступил в этот брак, заранее зная о предыдущей жизни своей новой жены. Но у отца не было возможности проверить данные, содержавшиеся в компрометирующем его документе.
Аксель считал, что Геринг и Главное командование сухопутных войск захотели вынести отцу приговор.
Точку зрения сына по-человечески можно было вполне понять. Но по государственным соображениям Хоссбах имел все основания действовать в истории с Бломбергом именно так. Он знал положительное отношение Гитлера к офицерскому корпусу и должен был сделать все для того, чтобы в моральном отношении ни на одного высокопоставленного офицера не легло бы никакого пятна позора. Но сколь необходимо было попытаться урегулировать все это тактично, показывало дело Фрича.
После того как вопрос об отставке Бломберга был решен, само собой разумеющимся для Хоссбаха являлось то, что его преемником станет Фрич. Поначалу и Гитлер тоже склонялся к такой точке зрения. Но затем он вытащил на свет Божий документ, который имелся еще с давних пор. Этот документ якобы доказывал противозаконные гомосексуальные извращения Фрича. Гитлер аргументировал происходящее так: если Бломберг столь провинился в выборе жены, он, фюрер, должен отсюда сделать вывод, что и выдвинутые против Фрича обвинения тоже верны, а потому видит себя вынужденным провести расследование.
Разговор между Гитлером и Хоссбахом насчет Фрича велся за закрытыми дверями и очень возбудил обоих собеседников. Фюрер приказал Хоссбаху о его содержании никому ничего не рассказывать. Но тот позволил себе возразить: ведь Фрич – его главнокомандующий, а потому он чувствует себя обязанным сообщить ему о выдвинутых против него обвинениях. Вечером 25 января Хоссбах побывал у Фрича и проинформировал его, а 26-го доложил Гитлеру содержание разговора с ним.
Весь день 26 января поначалу казалось, что Хоссбах поступил верно. Мы с облегчением вздохнули, услышав, что ему удалось повлиять на Гитлера в смысле назначения Фрича преемником Бломберга на посту имперского военного министра и главнокомандующего вооруженных сил. Но необычное оживление в Имперской канцелярии давало понять, что битва еще идет. Сначала появился имперский министр юстиции д-р Гюртнер{85}, а затем и «рейхсфюрер СС и начальник германской полиции» Гиммлер{86}. Это было дурным знаком для Фрича. В течение дня становилось все яснее, что враждебное по отношению к руководству сухопутных войск влияние Геринга на фюрера усиливается.
Вечером к Гитлеру явился сам Фрич, а потом вскоре его дважды посетил начальник генерального штаба Бек. Ему пришлось прийти в штатском, чтобы не привлекать внимания к тому, что в Имперскую канцелярию входит и выходит столь много генералов. Как я потом слышал, эти визиты к Гитлеру устроил Хоссбах. Но самым унизительным для Фрича в этот вечер стало то, что ему в присутствии Гитлера (был ли при том Геринг, не знаю, но предполагаю) была устроена очная ставка с названным в документе свидетелем обвинения – каким-то уголовником. Этот недостойный трюк, да еще в личных апартаментах главы государства, подействовал на меня угнетающе. Но поскольку при том опять же присутствовал в качестве советчика Хоссбах, я все-таки решил, что в интересах быстрого решения дела в пользу Фрича без этой очной ставки обойтись было нельзя.
После обеда с прощальным визитом у Гитлера побывал и Бломберг. Он был уже в штатском. Примечательно, что потом его попросили свой уже запланированный отъезд из Берлина отложить. В первой половине 27-го Бломберг еще раз посетил Гитлера. Теперь он производил впечатление человека более раскованного и спокойного. Аудиенция, вопреки ожиданию, длилась долго. Как я узнал позднее, во время этой беседы фюрер обсуждал с ним как личные вопросы самого Бломбер-га, так и Фрича в качестве его преемника.