В соответствии с намерением Гитлера ОКВ разработало «Директиву № 16 о подготовке операции по высадке войск в Англии» и 16 июля 1940 г. представило ее фюреру на подпись. Операция получила кодовое наименование «Морской лев» («Зеелеве»). Первая фраза директивы гласила: «Поскольку Англия, несмотря на свое бесперспективное военное положение, все еще не проявляет никаких признаков готовности к взаимопониманию, я решил подготовить и, если нужно, осуществить десантную операцию против Англии»{198}. Подписав эту директиву, фюрер в тот же день решил назначить на 19 июля заседание рейхстага.
С Оберзальцберга Гитлер 14 июля совершил короткий выезд на сталелитейные заводы в Линце, а также на танковый завод «Вельз». При осмотре этих военных предприятий он настаивал на их быстром расширении, проявив особый интерес к длинноствольным крупнокалиберным пушкам для новых типов танков – явный признак того, что продолжение войны он считал весьма вероятным.
В остальном же Гитлер был занят тщательной подготовкой своей речи в рейхстаге, а также (не без тревоги и опасений) раздумывал, кого же именно из генералов и адмиралов он по случаю победы над Францией должен повысить в чине. Все ожидали производства главнокомандующего сухопутных войск генерал-полковника фон Браухича в генерал-фельдмаршалы. На взгляд фюрера, это повышение было неправомерным. Но он понимал, что сухопутным войскам все-таки следует оказать особую почесть. Выход Гитлер увидел в том, чтобы одновременно произвести в генерал-фельдмаршальский чин трех командующих групп армий – Рундштедта, Лееба, Бока и командующих армий Клюге, Листа, Рейхенау и Вицлебена.
Непростым был и вопрос о повышениях в люфтваффе. Гитлер хотел сделать фельдмаршалами командующих 2-го и 3-го воздушных флотов Кессельринга и Шперрле. Но тут вмешался Геринг, потребовавший такого же чина и для Мильха. Собственно говоря, самому ему ввиду плохих взаимоотношений с Мильхом это было ни к чему. Но в связи с таким повышением в чине возникала необходимость сделать фельдмаршалом и начальника ОКВ Кейтеля, чтобы в дальнейшем он не стоял по рангу ниже статс-секретаря министерства авиации Мильха. Правда, размышлял Гитлер, повышение в чине Кейтеля в сухопутных войсках признания не получит. Но в данной ситуации обойти его нельзя. Этот вопрос фюреру несколько раз пришлось обсуждать и с самим Кейтелем, и со Шмундтом.
Заседание рейхстага было назначено на 19 часов. Кресла шести погибших депутатов были оставлены незанятыми и украшены цветами. На почетных местах сидели командующие групп армий и армий, а также, соответственно своим должностям в люфтваффе и военно-морском флоте, присутствующие генералы и адмиралы. Вообще на сей раз картину в зале Оперы Кролля определяла военная форма всех составных частей вермахта. Фюрера встретили овацией. Заседание открыл Геринг, предложивший почтить память погибших.
Затем Гитлер приступил к своей длинной речи. Высказавшись насчет «безусловно необходимого пересмотра» Версальского мирного договора, он перешел к обличению «интернационального еврейского яда для народов»; для мирового еврейства «война – самое желанное средство, чтобы обеспечить наилучшее обделывание своих гешефтов{199}. Обнаруженные в Париже документы союзников дают представление об их планах. После победы над Польшей английские поджигатели войны, особенно Черчилль, Иден и им подобные, поливали его потоками брани и оскорбляли, когда он сделал свое предложение о мире. Борьбу против Норвегии фюрер назвал „самой смелой операцией во всей германской военной истории“. Говоря о Западной кампании, он отметил, что благодаря концентрации всего вермахта достигнуто „тотальное уничтожение французско-английских вооруженных сил“. Затем он обрисовал действия и успехи введенных в бой армий, а также соединений люфтваффе, особенно выдвинув на первый план заслуги и повышение в чинах руководящих генералов, а особенно Геринга, произведенного в рейхсмаршалы и награжденного Большим крестом Железного креста. Наряду с присвоением чина генерал-полковника (в том числе Гальдеру), бросалось в глаза производство в генералы [минуя чин генерал-лейтенанта], соответственно, артиллерии и авиации, двух генерал-майоров – Йодля и Ешоннека.
После этого Гитлер остановился в своей речи на союзе с Италией и выразил благодарность лично Муссолини. Правда, уровень совместных действий он несколько преувеличил. А потом вскользь заметил, определяя свою позицию в отношении Англии: «У меня нет причины, которая заставляла бы продолжать эту борьбу». Под конец же упомянул о «милости Провидения», которое даровало нам «удачу этого дела».
