Матч за третье место в плей-офф, возможно, значил для нас гораздо больше, чем для Германии. Странные ощущения: тебе тяжело, но ты играешь за честь своей страны. Для меня это было важно, потому что я пропустил полуфинал; я не хотел, чтобы игра рукой была последним, что я сделаю на чемпионате мира. Уругвай никогда раньше не занимал третье место, и мы могли за это бороться; мы так давно не добивались таких результатов, что хотели закончить чемпионат эффектно. Германия играла вполсилы, было видно, что мыслями они в другом месте, но это была сильная команда, и они все равно победили нас со счетом 3: 2.
Мы играли свой матч в субботу, а финал должен был состояться в воскресенье. Другими словами, мы должны были остаться вплоть до конца чемпионата. Мы смотрели финал чемпионата мира из отеля сборной. Ты ничего не можешь поделать, кроме как сидеть и думать: «Этот матч должны были играть мы». Но затем ты оглядываешься и вспоминаешь все то, чего добился ты и твоя команда, и понимаешь, что тебе есть чем гордиться. Когда игроком чемпионата назвали Диего Форлана, это стало для нас сюрпризом, потому что хоть он и был звездой, он всегда вел себя так же, как любой другой игрок, кроме того, мы заняли четвертое место. Но мы были счастливы: эта награда была радостью не только для Диего, но и для всех нас. Диего будто наделал копий этой награды и раздал всем в сборной. По его словам, он взял ее благодаря всем нам. Это была общая награда. Будто бы и он, и мы были награждены за достижение чего-то невероятного и выдающегося. Диего заслуживал ее; он отчаянно боролся за каждого из нас.
Меня не очень интересовало, кто победит в финале. Я выступал в Голландии, в составе были мои друзья, это был мой дом на то время, но испанцы просто лучше играли. В Испании жила Софи, это был наш второй дом. Я был очень рад за Андреса Иньесту – я уже встречался с ним через своего агента Гвардиолу, также представлявшего и его, и я всегда им восхищался.
Мы вернулись в Уругвай ночью, а на следующий день был намечен парад по улицам Монтевидео в автобусе с открытой крышей. Еще мы встретились с президентом Хосе Мухикой, который вручил нам медали.
Мухика всегда был близок к национальной сборной. Он – очень типичный представитель уругвайской провинции, и его биография завораживает. В него стреляли, четырежды сажали в тюрьму, ему приходилось скрываться. Он сражался против диктатуры, будучи повстанцем, и был наконец выпущен на свободу после возвращения демократии в 1985 году. Он рассказывал истории о своей жизни и трудностях в тот период, когда он был политическим заключенным. Я слушал его и не мог поверить во все это. Некоторые игроки также были очень впечатлены. Он сражался и выжил в тяжелый период истории Уругвая.
Нас великолепно встретили в Уругвае, и я с большим удовольствием вспоминаю то время. Но, сказать по правде, в тот момент я уже был на грани. Перед поездкой в Уругвай я планировал сразу же лететь в Барселону, но мои партнеры убедили меня: «Луис, ты должен быть с нами». Это был важный день для нашей страны, но я был готов лезть на стену. Люди были действительно счастливы и гордились тем, чего достиг Уругвай, они были благодарны мне за мою игру рукой. Мои партнеры говорили мне: «Было бы неправильно, если бы тебя не было рядом с нами».
И конечно, они были правы. Уехать раньше у меня никак не получалось. Больше всего я хотел вернуться домой, чтобы увидеть Софи, но поскольку Испания вышла в финал, свободных рейсов не было, и сколько бы я ни пытался, где бы я ни искал, я не мог найти билет. Софи была беременна уже 8 месяцев и могла родить в любой момент. Я боялся этого больше всего. Мне пришлось ехать в Уругвай на празднование сборной. Я улетал от Софи.
Парад с огромным количеством людей, и старых, и молодых, с россыпью детей – был просто невероятным. Мы вышли на сцену, и все пели песню, посвященную эпизоду с моей рукой:
(«Это не рука Бога, это рука Суареса, долгих лет жизни той матери, что дала ему жизнь!»)
Это было потрясающее, невероятное чувство. Но в то же время я не мог думать ни о ком, кроме Софи. Я думал: «Когда уже это закончится, поскорее бы!»
На следующий день я, наконец, вылетел в Испанию. Я не мог спать, а в голове крутилась всего одна мысль: «Подожди». Когда я добрался до Барселоны и увидел, что у Софи все еще есть животик, я вздохнул с облегчением.
Но на этом все не закончилось. Я добрался до Барселоны 15 июля, а 28-го мне нужно было играть в квалификационном раунде Лиги чемпионов в команде «Аякса» против ПАОК. Только я приехал, как мне снова нужно было уезжать на предсезонную тренировку. Я позвонил тренеру, Мартину Йолу: «Прошу, мне нужно немного времени. Дайте мне десять дней здесь, в Барселоне, и я смогу потренироваться пару дней перед игрой 28-го. Я в достаточно хорошей форме после чемпионата мира».
