- Можно к тебе присоединиться? - спросил я.
Надя не ответила. Дрожа от холода, она продолжала глядеть перед собой. Я вернулся в дом и принес ей плед.
- Как ты себя чувствуешь?
Я задал еще несколько вопросов, но она открыто проигнорировала их.
Злоба из-за денег и долга подкрепилась раздражением из-за ее поведения. Захотелось встряхнуть ее, чтобы она очнулась, и, пытаясь, подавить навязчивое желание, я резко поинтересовался:
- Я покурю, если ты не против? - и, не дожидаясь ответа, зажег сигарету.
Некоторое время я наблюдал за дымом, как он извивается, рассеиваясь на ветру. Когда я заметил, что и Надя наблюдает за ним, протянул ей пачку. Она качнула головой и отвернулась.
Ветер путал ей волосы, они хлестали по лицу, но Надя не обращала на это внимание. Она перестала дрожать, замерла, точно окаменела. От нее пахло немытым телом и чем-то кислым, губы искривились в улыбке, за которой не скрывалось никаких эмоций; только пальцы, скрюченные, теребили золотое колечко с алым цветком, между лепестками которого икрились зеленые камни.
- Что за кольцо?
Надя, казалось, не услышала вопроса, но сильнее затеребила его на указательном пальце, а потом все же ответила:
- Это папа подарил.
На мгновение я ощутил укол совести за возникшую идею, но в голове уже успела засесть бессердечная мысль: "Зачем сумасшедшей кольцо? Оно ведь ей ненужно совсем, а мне бы решило проблему". Я расстроился, что способен подумать о чем-нибудь подобном, и, пытаясь отогнать эту мысль, спросил:
- Вы с папой ладили?
- Да, - не отрывая взгляда от цветов, ответила Надя, - Я всегда хотела быть штангой, как и он.
- Я тебя не понимаю.
Надя пожала плечами и рассмеялась, к чему-то прислушиваясь.
- Слушай, - продолжил я. - а у вас же раньше были деньги, да?
- Моя расплата, - ответила она.
- Деньги - твоя расплата?
Надя посмотрела на меня.
- Раньше были деньги, была и я, а теперь денег нет, и души моей тоже нет. Они говорили, что меня нет без денег. Наверное, они правы.
Она задумалась и добавила:
- Куклы на нитках были правы. Кукла с деньгами осталась без денег и без ниток. Надо было мне стать, как и они, с нитками.
Надя потянулась к цветам и оторвала несколько лепестков. Она поджала губы, и я понял, что она больше ничего не добавит.
У меня не было желания пытаться понять сказанное ею, хватило того, что я понял, что больше у них денег нет, и тогда спросил, не ожидая, что она ответит:
- А ты не могла бы одолжить мне кольцо?
Надя заплакала, снимая его с пальца, и протянула мне.
- Нет, не надо! - воскликнул я, увидев ее реакцию. - Не надо, если не хочешь.
Она покачала головой и насильно опустила его на мою ладонь.
- Возьми. Я не заслуживаю этого кольца.
- О чем ты говоришь?
Я попытался вернуть его, но Надя вскочила и отошла на несколько шагов.
- Меня накажет Утонувшая Девочка, если ты вернешь!
- Кто такая Утонувшая Девочка?
- Она... она соседкой была, когда мы жили еще в городе. А теперь она пришла воспитать меня, потому что папа умер, а я совсем распустилась.
- Почему ты зовешь ее утонувшей? - спросил я, в этот момент, думая совсем о другом: спасительное кольцо жгло ладонь. Я отнесу его в ломбард и смогу избавиться от Жени, а потом пошлю к черту Сашу и все вечеринки, которые кроме долгов и чувства опустошения не приносили.
- Потому что она утонула, когда мне было восемь.
Надя снова задрожала, и страх исказил ее лицо. Она пригнулась, прикрывшись руками, и убежала в дом. Я замер в растерянности, и не знал, что делать: пойти к ней или оставить одну.
За все время, что я прожил с ней, Надя не раз вела себя странно и нелогично. Она могла быть адекватной, а в следующую секунду - полной безумия. Бывало, она мыла руки перед тем, как помыть посуду, иногда целыми днями ходила по дому, не присев ни на минуту, а иногда - неделями лежала в постели, свернувшись калачиком.
Тетя Марина как-то сказала, что с моим приездом у Нади началось обострение, и в тетином жестком взгляде и холодном тоне, я почувствовал укор.
- Может, я и вправду плохо влияю на Надю? - подумал я.
Рука прикоснулась к металлу. Кольцо. Я неровно выдохнул, испытав облегчение: долг будет уплачен, и больше я не поставлю себя в подобное положение, больше такого не повторится.
Деньги снова взяли в плен все мысли, и я сел в беседку, размышляя об обеспеченном будущем.
Валентина Олеговна оказалась грузной женщиной со светлыми волосами, связанными в тугой пучок. Она ходила, переваливаясь с одной ноги на другую, и постоянно о чем-то говорила. У нее был не возрасту тонкий голосок, глаза смотрели искренне, бесхитростно, и говорила она то, что думала, не потому что хотела обидеть, а просто потому, что врать не умела и не хотела.
- ... Так что горбиться не надо. Такой красивый парень, а горбишься похлеще моей бабки!
Валентина Олеговна рассмеялась, переключая каналы. Она сидела в кресле, замотанная в плед, и, громко постукивая ложкой, мешала чай.
- Ты вообще как, ладишь с Надькой? - спросила она, немного погодя. - Ты ее не обижай. Надя девочка хорошая, а то, что больная... ну, с кем не бывает.
