Мы не взяли с собой чистую одежду, поэтому Кириллу приходиться надеть то, что было на нём. Он выходит из ванны и возвращается с чистым бельём для меня, шортами и свободной майкой. Первое, что нашёл в шуфлядах комода.
— Тебе всё нравится, или принести что-то другое? — спрашивает он.
— Нет, всё подходит.
Пока Воронцов переодевается в моей спальне, Алина помогает мне просушить волосы феном и втирает увлажняющий крем в ещё распаренную кожу лица, легонько хлопая по щекам.
— Ну, вот, порозовела чуть, — удовлетворённо улыбается подруга. — А то на бледную поганку была похожа. Или это Кирилл тебя уже так качественно помассировал?
— Нет, Алина. Доступ к горячей воде и мылу способен творить чудеса.
— Но у вас с ним что-то есть, — не может успокоиться подруга. — А ты мне ничего не сказала.
— Мы дружим, — соглашаюсь я. — И он мне нравится.
— Детский сад, — вздыхает Алина. — Ладно. Поиграйте недельку в пациентку и медбрата, затем мне отпуск дадут. Поживём с Владиком у тебя. Надеюсь, его сиятельство силы верно рассчитал, за неделю его энтузиазм не иссякнет?
На этот, вроде, как и несерьёзный вопрос подруги у меня нет даже такого же несерьёзного ответа.
На кухне уже накрыт стол. Владик, наевшийся вкусняшек, отталкивает от себя тарелку с едой. На общих блюдах много мясной, фруктовой и овощной нарезки.
— Я всё не нарезала, всё равно не съедим, — докладывает мне подруга. — Положила в холодильник. В порционные тарелки она раскладывает уже готовую ароматную пасту, к которой прилагается несколько видов соусов. Рядом стоит второй контейнер, доверху наполненный куриными отбивными с шубой из овощей. Готовое мясо виднеется и в контейнерах поменьше. В одном из них обнаруживается даже суп, который Алина также разливает по тарелкам.
— Какой запах, — восхищается подруга. Я только теперь обращаю внимание на логотип уже знакомой мне дорогой кафешки, которая так приглянулась Воронцову. Мужчина успел переодеться в домашние брюки и майку и вернулся на кухню. Алина поворачивается к нему. — Кирилл, надеюсь ты столько еды каждый день заказывать не будешь? Я через неделю Софи в ванну не затащу.
— Я и не заказывал. Сказал, чтобы дали всё, что есть, — пожимает плечами тот.
— Где уж нам, сиятельствам, — показывает язык Алина и махает перед Кириллом его карточкой. — Чек на столике, но денег хватило. Всё прошло с первого раза. Благодарствуем, кормилец.
— Ты сегодня хорошо поработала, — не остаётся в долгу Воронцов. — Плату возьмёшь ужином.
— И Марку с собой дадим. Ему же в ночь, — быстро ориентируется Алина.
Я невольно улыбаюсь. Как бы не началось наше знакомство, но Кирилл и Алина говорят на одном языке. И Марк, с которым я фактически познакомилась лишь в больнице, уже кажется мне таким родным и привычным. Эти несколько дней очень сблизили нас. Я не думаю, что нас всех четверых уже можно назвать друзьями, но не могу не отметить, что нам очень легко и просто общаться. Невольно вспоминаю о том, что в компании с моим бывшим мужем и Виталичком, несмотря на шесть лет тесного студенческого общения, между нами никогда не было такой лёгкости и открытости.
— Давайте обедать, пока всё не остыло, — напоминает Марк и отодвигает стул для Алины. — Садись, Золушка ты наша.
Владик остаётся в углу удобного диванчика, и я присаживаюсь рядом с ним. Марк показывает, как удобнее всего опереть руку и возвращается к стулу Алины. Кирилл садится рядом со мной и взяв в руки ложку, набирает ею суп.
— Давай, солнышко, открывай ротик.
Я открываю, но смотрю на Владика. Мне тоже есть не хочется.
— Что такое, не вкусно? — удивляется Кирилл и следующую ложку отправляет в свой рот. — Вкусно. Почему ты не хочешь?
— Живот болит? Подташнивает? — тут же просыпается в Марке доктор. — Я же купил тебе свечи. Сейчас забуду отдать.
Прямо посреди стола появляется упомянутая пачка. Алина громко читает название, затем уточняющее словосочетание, что это слабительный препарат.
— У меня при беременности и после родов тоже проблемы со стулом были. А, что, они и при переломах рук бывают? — хлопает глазами подруга.
— Ты для себя лично интересуешься или просто для расширения кругозора? — шиплю я. — Попробовала бы без рук посидеть на унитазе без крышки с выщербленными краями. Дверь не закрывается, поэтому тебя видно двум соседним палатам и десяти человекам, которые тоже стоят в очереди на этот самый единственный унитаз.
— Так ты со вторника не ходила? — начинает считать подруга. — Сегодня пятница.
— С понедельника, — уточняю я. — Во вторник я с утра не хотела. Сведений для диагноза достаточно?
— Если не получится к вечеру, то воспользуйся свечами, — это уже мне говорит Марк. — Таблетки и другие лекарственные формы в данном случае тебе не подходят. Поверь мне на слово. Если что-то не понравится, сразу звоните. А теперь давайте есть дальше. Ты так и не сказала, тебе сам живот болит или нет?
— Нет. Есть неприятное чувство тяжести, но не боль, — признаюсь я. — И есть не хочется.
