Я не закрываюсь. Но, едва становлюсь под горячие струи воды, меня, что называется, накрывает. Не знаю сколько проходит времени, пока громкие рыдания сменяются всхлипами. Наливаю на мочалку пол бутылки геля и начинаю яростно оттирать тело. Вокруг меня образуется множество мыльных пузырей, но эта картина меня совсем не отвлекает.
— София, всё хорошо? — доносится до меня голос Кирилла. — Ты уже час в душе. Мне не жалко воды, но сделай перерыв, пожалуйста.
Я делаю воду более прохладной, чтобы сошла краска с лица, стою ещё минут десять, затем выхожу из душа. Тщательно вытираюсь и надеваю взятый с собой спальный комплект, после чего закручиваюсь, словно в простыню, в широкий для меня банный халат.
Кирилл сидит на постели, переодетый в майку и домашние брюки. Понимая, что кровать одна, я присаживаюсь рядом.
— Постельное только что поменяли, — говорит он. — Попросил горничную. Ревела, да?
Я киваю. Он встаёт, выключает основной свет и достаёт из бара коньяк. Открывает бутылку, наливая спиртное в два стакана. Ставит на кровать тарелку с фруктами. Я почти сразу выпиваю треть содержимого. Горло обжигает, а по телу моментально разливается тепло.
— Полегче, — советует Воронцов. Очищает банан, разламывает на куски и подносит к моему рту. — Цитрусовые не предлагаю. Будет щипать, где разбито.
Когда коньяк делает своё дело и тело немного расслабляется, достаю из сумки молочко. Но пальцы по-прежнему дрожат и, вместо того, чтобы втирать питательный крем в пересушенную водой кожу, я постоянно проливаю на халат.
— Сними его, — говорит мужчина и забирает у меня флакон. Садится рядом, и начинает аккуратно втирать крем в кожу рук и плеч, шею, переходит на спину, слегка приподнимая пижамную маечку. Его прикосновения не доставляют мне дискомфорта, может, ещё и потому, что Кирилл обходит синяки. Я пересаживаюсь ближе к изголовью кровати и мужчина смазывает ноги, начиная со стоп.
— Ты чем так тёрла кожу? — качает он головой.
— Мочалкой.
— А ощущение, что наждачной бумагой. Синяков очень много. Завтра нужно обязательно купить мазь в аптеке. Этот урод тебя, что ногами бил?
— Не успел. Рук хватило. Ты же видел, что Ник очень крупный.
— Ник — это Никита?
— Ник — это Николай. Коля по-простому. Но просил называть именно так.
— У вас что-то было до сегодняшнего вечера? — спрашивает Воронцов.
— Я не хочу о нём говорить. Может, завтра.
— Хорошо. Как он появился у тебя в квартире — это ты сказать можешь?
Я допиваю остатки коньяка из бокала.
— Он и есть мастер, который менял сантехнику. Работает сам на себя. В последнее время мы не общались, но сегодня я позвонила, не зная, что делать. Он не ответил на звонок, но пришёл, — поясняю я. — Кирилл, можно я лягу?
— Конечно.
Он приподнимает одеяло, и я забираюсь в кровать.
— Последний вопрос, Софи. Ты сказала, что этот мудак работает сам на себя. Фирма зарегистрирована?
— По-моему у него ИП. Я точно не знаю. Мне его Игорь посоветовал. А я не стала перепроверять. Когда он делал работу, то казался адекватным. У меня в кошельке его визитка была, если не выбросила.
— Я посмотрю твой кошелёк?
— Смотри, конечно, — разрешаю я.
Кирилл возвращается с моим кошельком и выключает ночник с моей стороны, оставляя тусклый свет лишь со своего бока кровати. Но мне не лежится, и я подползаю к нему, утыкаясь лбом в спину мужчины. Он снимает брюки, затем ложиться под одеяло и обнимает меня одной рукой. Я удобно устраиваю голову на его плече и моментально засыпаю.
Будит меня звонок мобильного. Моего. Мне совсем не хочется отрываться от чего-то тёплого и такого приятного, но Кирилл тормошит меня за плечо:
— Софи — это Алина. Уже второй раз звонит. Наверное, нужно ответить?
— Сколько время? — спрашиваю я, с трудом раскрывая глаза.
В номере совершенно темно, лишь по-прежнему светит тусклый ночник со стороны Кирилла.
— Десять.
— Алло, — я нажимаю на значок трубки, когда телефон начинает вибрировать по третьему кругу.
— Соня, ты что, спишь? — раздаётся голос подруги.
— Сплю. Алина, что-то случилось? — мысленно я думаю о том, откуда она могла узнать об инциденте с Ником.
— Беда случилась! — Нет, мне не кажется, Алина плачет.
От неожиданности я выбираюсь из-под бока Воронцова и сажусь на кровати. Какой дурацкий день это девятое марта. Что же он никак не закончится! Даже проспать его не получается!
— Алина, говори скорее! Что-то с Владиком, с Сашкой? Кто-то заболел!
Кирилл тоже садится, вновь привлекая меня к себе и включая на моём телефоне громкую связь.
— Ирина Ивановна, соседка. Ты же знаешь её.
— Умерла?! — охаю я и, прикрыв рот, поясняю Кириллу. — Ей пятьдесят восемь лет. В этом году вышла на пенсию. Работала два через два, и Алина могла оставлять ей Владика, если быстро в магазин сбегать или ещё куда.
— Типун тебе на язык — бурчит подруга. — Ты что, не одна?
— С Кириллом, — признаюсь я. — У меня кран прорвало…
— Теперь это так называется? — язвит подруга.
— Смеситель в ванной, — рявкаю я. — Пришлось перекрыть всю воду. А ещё я позвонила Нику. В общем, он повёл себя некрасиво. Хорошо, что в это время пришёл Кирилл.
