— Можешь не напрягаться, — включаю свой телефон и показываю ему остаток обеих карт. — Все наличные, что дома есть, тоже приготовить к пересчёту?
— Поверю на слово, — смеётся он. — Сумма ремонта не пустяковая. Я мог бы тебе одолжить на несколько месяцев. Без процентов, естественно.
— Под расписку? — не могу удержаться от уточнения.
— Ехидина, — качает головой он. — Уже поздно. Вернёшься со мной в отель?
— Зачем? — невольно облизывая губы, спрашиваю. — Вода у меня уже есть. И обратно вставай с тобой утром ни свет, ни заря.
— Я два раза не предлагаю, Софи, — тихо произносит он.
— Уже поздно, — отвечаю его словами. — Вызвать тебе такси?
— Нет. Прогуляюсь перед сном.
Он уходит, напомнив про дверь. Я послушно щёлкаю замком, затем прислоняюсь к ней спиной. Слышу, как внизу открывается домофон. И наступает тишина. Поднимаю руку и жму на выключатель. Теперь к тишине присоединяется темнота. Иду почти на ощупь по коридору. В моей спальне светлее. В незашторенные окна попадают разноцветные огни подсветок с площади. Сажусь на свою широкую кровать и обхватываю себя руками. Мой внутренний бесёнок тихо вылезает из медового сосуда, закрывает крышечку и садится на неё, грустно болтая ногами. Он тоже молчит. Ничто не тревожит медовую сладость. Всего достаточно. Я. У себя. Сама. И я хорошо выучила школьное правило, что делить на ноль нельзя!
А Кирилл где-то там, в шумном городском потоке. Встречные девушки, я знаю, я это видела, улыбаются ему, стараясь встретиться глазами.
Бегу на кухню, хватаю телефон и нажимаю так и не подписанный номер в мессенджере.
— Да, Софи.
— Ты уже в отеле?
— Нет. На скамейке возле твоего подъезда. Кот Васька жалуется, что никто не пускает его в тёплую постельку.
— У меня аллергия на котов!
— Вот и я пытаюсь ему это объяснить. А что у тебя на меня, Софи?
— Посиди ещё немного, я сейчас спущусь. И не задавай вопросов, на которые я не знаю ответов.
Собираюсь за три минуты, натянув джинсы и кофточку, затем верхнюю одежду в коридоре. Беру флакончик с духами и наношу немного на нежную кожу за ушком. Сую в карман мобильник и закрываю дверь на замок. Ах, да, ещё успеваю прихватить котлету для Васьки.
Кирилл всё ещё ждёт меня на скамейке, а рядом довольно мурчит упитанный кот. Кладу котлету в стоящую возле скамейки мисочку, и Васька с удовольствием принимается за поздний ужин.
— Ему тоже нравится, как ты готовишь, — смеётся Кирилл.
— Ну, хоть кому-то нравится. Между прочим, магазинную колбасу этот паршивец не ест.
— Настоящий мужик! Любит всё натуральное, — делает вывод мужчина. — Идём?!
В магазин мы решаем не заходить, так как кушать больше никому не хочется. Медленно идём по проспекту, почти не разговаривая, наслаждаясь этой неторопливой прогулкой. Я не улавливаю тот момент, когда моя рука оказывается в его руке. Кто из нас первый чью руку взял? Это совсем неважно. Встречные девушки улыбаются Кириллу, ведь я снова не смотрюсь его парой. Счастливые. Они не знают, в отличии от меня, что у того, кто стоит между отрицательным и положительным, по определению не бывает пары.
В номере мы обратно снимаем верхнюю одежду, разуваемся. Кирилл пропускает меня вперёд, и я первой оказываюсь на пороге тёмной спальни. Не помню, где включается свет и притормаживаю. Мужчина натыкается на меня сзади, обхватывает руками и прижимает к себе.
— Вкусная, — шепчет, скользя губами по моей шее, обводя языком контур ушка, посасывая не проколотую мочку. — Вкуснее, чем котлета для Васьки.
Несколько минут я позволяю себе понежиться в его руках. Здесь тоже темно и тихо. И нас двое. Несколько бесконечно приятных долгих минут, пока его руки не тянут вверх мою маечку, касаясь горячих полушарий груди:
— Кирилл, остановись. Не нужно. Не делай этого с нами.
— Мы не разрушим. Мы ничего не разрушим, Софи. Ничего, ничего не изменится, — шепчет он, вжимаясь в моё тело.
— Кирилл, я такая же, как все. Слышишь меня?! Я обычная. Я та, что в остатке образует ноль. Ты не откроешь со мной ту — единственную. Я не изменю твои правила!
Он отпускает меня. Я не готова к столь резкой потере его рук, и едва не падаю, потеряв опору. Протягиваю руки, упираясь в стенку.
— Ложись в кровать, Софи. Я приму душ.
Пока его нет, я могу уйти. Он поймёт. Ни о чём не спросит. Позвонит, чтобы узнать, как я добралась до дома. Я могу уйти, но не стану этого делать. Почему я должна бежать первой, как это делают тысячи других женщин? Я — не вор, я ничего не украла. Наоборот, это мужчина решил подарить мне ещё одну ночь. И я приму подарок.
Кирилл выходит из ванной. В одних боксерах. Не стал натягивать брюки. Видимо, меня он тоже ожидал увидеть в кровати.
— Софи, что случилось? Ты плачешь? — он присаживается передо мной на корточки, пытаясь заглянуть в лицо. — Я обидел тебя?
— Нет, конечно. Всё хорошо. Но я так бежала к тебе, что не взяла одежду, в чём спать, — честно признаюсь. — И я никогда не плачу. И не обижаюсь.
— Вот и пожалей тебя, — притворно вздыхает мужчина. — Сейчас посмотрю в багаже чистую майку. Всегда беру несколько.
