У меня тоже больше новостей нет и, допив чай, Алина с Владиком уходят домой. Вечер воскресенья у меня свободен, так как один из учеников, сдав репетиционные тесты на высокий балл, решил отказаться от занятий, а второй перенес на обеденное время. За окнами темно, поэтому наблюдать дворовую жизнь кота Васьки возможности нет, и пощёлкав пультом от телевизора, я звоню на мессенджер Кириллу. Про себя решила, если не снимет после пятого гудка, сброшу вызов. Он снимает после третьего:
— Привет, Софи.
— Привет. Я тебя отвлекаю?
— Нет. Закончил работу, принял душ, поужинал и сейчас совершенно свободен. Включи видеосвязь или ты не одета? — просит он.
— Уже легла в постель.
— Значит, маечка с панталончиками?
— Спальный комплект. Купила в среду вместо выброшенного, — отчитываюсь я.
— А могла просто постирать, — не соглашается Воронцов. — Ну, и у кого из нас царские замашки? Включай камеру, я хоть глазами посмотрю, если кота нет лапками потрогать.
Делаю требуемое.
— Одеяло стяни, — смеётся мужчина. — Ты даже ночью до подбородка не накрываешься.
Стягиваю одеяло и сажусь на кровати, чуть относя телефон, чтобы в кадр попало не только моё лицо.
Новый комплект не более открытый, чем предыдущее, но линия груди украшена весьма провокационным кружевом, да и на шортиках кружева больше, чем ткани.
— Ниже, — просит Кирилл.
Послушно опускаю телефон.
— А теперь ближе.
Подношу и резко дёргаю вверх, понимая, что он мог рассмотреть. Или успел рассмотреть. Определённо, в магазине этот комплект мне не казался столь откровенным.
— Кирилл, фу!
— Халатик купила? — смеётся он.
— Купила. Сейчас надену. Ты его ведь тоже не видел!
— Не нужно, не порти картинку, — просит он. — Лучше расскажи, как выходные?
Рассказывать особо нечего. Немного говорим об Алине, затем Кирилл рассказывает, как сопровождал маму в картинную галерею на выставку. Мои познания в живописи ограничиваются «Джокондой», затем идёт «Всадница», репродукции которой раньше висели в любой уважающей себя семье. Кто автор, в памяти не отложилось.
— Карл Брюллов, — просвещает меня Кирилл. — Сейчас оригинал картины хранится в Третьяковской галерее. Давай, напрягай память дальше.
— «Бурлаки на Волге», — победно произношу я. — Не помню в каком классе были изображены на форзаце учебника по русской литературе.
— Три, — засчитывает Кирилл. — Кто победит: ты или пальцы у меня на руках?
Я вспоминаю про «Чёрный квадрат», что-то написанное Пикассо.
— Марк Шагал, твой соотечественник, — помогает Кирилл. — Что про него слышала?
В итоге, с его подсказками, мы насчитываем одиннадцать полотен с именами создавших их художников, о которых я имею более-менее реальное представление.
— Не заскучала? — интересуется он.
— Нет. Но устала, словно стометровку пробежала. Ну и стыдно, я всё же преподаватель.
— Значит, вернёмся к математике? — предлагает Кирилл.
Я вижу, что он шутит. Но согласна прослушать полноценную версию даже о ядерной физике, только бы он выступал в роли рассказчика.
— Кирилл, а есть то, чего ты не знаешь? — решаю уточнить на всякий случай.
— Географию не любил, — признаётся он. — Особенно всякие широты, морские глубины, воздушные потоки. Тоже цифры, но не моё.
— А я люблю камни, — сообщаю ему. — Сейчас столько выставок приезжает. Хожу практически на все и обязательно себе что-нибудь покупаю.
— Не видел у тебя в квартире залежей булыжников. Под ванной складируешь?
— Не булыжники. Многие из них являются полудрагоценными. Там, где ты спал, в шкафу в шуфляде лежат. Положить на видное место, значит каждый понедельник пыль с них вытирать. Лучше в коробочку.
— Купила бы себе какой-нибудь стеклянный предмет мебели и складывала туда, чтобы все видели.
— Ага и говорили, что это вместо сорока кошек.
— Зато не воняют и есть не просят. И по размеру небольшие. Довольно безобидное увлечение.
— Спасибо. Поддержал, — поддеваю я, пряча зевоту, но Кирилл замечает. — Будешь байки?
— Наверное. У меня завтра выходной, а тебе на работу. Ты видел, уже одиннадцать!
— Я соскучился, — неожиданно говорит он. — Придёшь ко мне в отель в воскресенье?
— А Анжелика?
— Мы договорились на субботу и ночевать она не будет. Так увидимся в воскресенье?
— Ещё целая неделя, Кирилл. Многое может поменяться. И это как-то неправильно.
— Наше общение?
— Наши ночёвки, — тихо произношу я, зная, что он всё понял.
— Для кого неправильно? Я не перед кем не отчитываюсь. А ты?
— Я подумаю, Кирилл. Отдыхай. Уже поздно.
— Подумай. Спокойной ночи, Софи.
— Спокойной, Кирилл.
Мы созваниваемся через день. Вечером. Уже лёжа в постели. В пятницу разговариваем совсем недолго, но у Кирилла для меня есть предложение:
— В воскресенье в шесть вечера у меня встреча в ресторане, — он произносит название, но оно мне практически ничего не говорит. Где-то в деловой части города и однозначно дорогой. — Идём со мной!
— Я, ты и Анжелика? Воронцов, извини, без меня.
