Оставшуюся дорогу мы молчим. Не напряжённо. Скорее думая каждый о своём. Для него, конечно, ничего не изменилось. Для меня это утро — поворот в новую жизнь. И там, в новой жизни, каждое следующее слово будет написано уже другими чернилами. А ещё там громко тикают часы, отсчитывая минуты назад. Наши с Кириллом общие: так важные для меня и ничего не значащие для него.
— Если будешь задерживаться или, наоборот, освободишься раньше, то сразу звони, — говорит он мне у ворот колледжа.
— Ты же работаешь до шести. Я могу подождать тебя, например, со студентами в отеле.
— Не нужно меня ждать. Позвони!
Он не целует меня на прощание. Да я этого и не жду. Совместное времяпровождение не включает в себя подобных нежностей. А поцелуй в висок, по-дружески, вроде уже, как и не уместен.
Целый день от меня не отходит директор московского колледжа, хотя его появление планировалось лишь на первый день нашего приезда. И через каждое произнесённое им предложение упоминаются инициалы Воронцова. В итоге он меня даже на послеобеденное кофе приглашает. Меня. Одну. Я тонко намекаю, что это уже, извините, ни в какие ворота не лезет. Иван Порфирьевич спохватывается и поясняет, что он по профессии преподаватель математики и информатики. Почуял во мне родственную душу. Давно с предметниками не общался. Ещё один математик на мою голову! Интересно, а в собственном колледже ему по какой причине с предметниками не хочется общаться? В конце дня директор прямым текстом говорит, что моё завтрашнее появление в колледже можно и пропустить. Общение с родственниками важнее. Я отвечаю, что родственникам тоже нужно работать, и мои собственные коллеги меня не поймут. Но старший нашей группы, Дмитрий Михайлов, ровно в четыре часа напоминает, что рабочий день окончен, а я могу быть свободна. Завтра, в пятницу, до обеда планируется поездка к какому-то месту памяти, поэтому я могу приехать в колледж к часу. Студентов и причастных педагогов повезут на автобусе, места ограничены и вполне могут обойтись без меня. Я киваю, но ничего не говорю, так как не знаю планов Кирилла, которому, кстати, я не позвонила. Не специально. Из-за пристального внимания того же Ивана Порфирьевича.
— Будешь ждать своего родственника? — уточняет Сотников, когда все расходятся.
— Не знаю. Мы на сто процентов не договаривались. Сейчас позвоню.
— Пусть не спешит, — просит Аркадий. — Здесь рядом отличное кафе, можем немного посидеть. Где мы с тобой ещё так пообщаемся?
— На Родине пообщаетесь, — грубо прерывает наш разговор Воронцов, появившийся, как чёрт из табакерки. — Софи, начало пятого, мама ждёт. Волнуется.
— Пусть валерьянки выпьет, — ворчу я, но не вырываю руку, которую Кирилл сразу же берёт в свою ладонь. Скомкано прощаюсь с Аркадием, и мы уходим.
— Ты мне не позвонила, — продолжает меня укорять на повышенном тоне Воронцов.
— Забыла, так как весь день была окружена пристальным вниманием. Кирилл, я чего-то не знаю?
— В смысле, пристальным вниманием? — удивляется тот.
— В прямом. А сам господин директор мне сегодня ночью сниться будет. Да я с собственным директором, если сложить все наши встречи по времени, столько не общалась, как с вашим.
— Мы, как инвесторы, можем влиять на работу колледжа. Вот человек и подстраховывается, — пожимает плечами Воронцов. — Аркаша тебя так настойчиво в кафе приглашал, что мне тоже захотелось. Сейчас приедем в Москва — Сити. Там пообедаем или поужинаем в ресторанчике, затем купим тебе бельё и обувь. Если останутся силы и желания, можно подняться на какую-нибудь из башен, там есть смотровые площадки и полюбоваться видами. Как тебе программа?
— А меня в ресторан пустят? Я же в джинсах и в кроссовках?
— Мы пойдём туда, где пустят, — смеётся мужчина.
Подходим к машине и рядом с водителем я замечаю утрешнего сотрудника. Пока он нас не слышит, решаю уточнить:
— Кирилл, а почему этот человек с тобой ездит? У него такой же график, как и у тебя?
— Он охранник.
— Зачем тебя охранять?
— Ну…. Я сейчас веду один очень важный проект. Почти всё в ноутбуке, который я домой вожу. И ещё есть нюансы. Руководителю проекта спокойнее, если всё под контролем, — сбивчиво объясняет Воронцов. — Ты не переживай, он нам мешать не будет. Ему за это деньги платят. Помнишь, ты сама говорила, что чужие деньги требуют тщательного присмотра.
— Помню. Но всегда быть под надзором. Не знаю. Я бы не смогла к такому привыкнуть, — честно отвечаю я.
— О каждом моём шаге он никому не докладывает. И под ногами не путается. А людям спокойнее.
Водитель Андрей распахивает перед нами дверцу, и мы садимся в салон. По дороге Кирилл рассказывает обо всём, что виднеется за окном автомобиля. Мне нравится его слушать. Это вновь он, мой родной и такой знакомый мужчина. Я полностью расслабляюсь. Ведь подумать у меня по возвращению домой времени будет предостаточно. Времени, в котором уже слышатся мягкие шаги подступающего одиночества.
