Елизавета идёт мимо открытого уличного рынка, напичканного огурцами, помидорами, луком… А ещё астраханскими арбузами, алма-атинскими яблоками, зычными голосами торгового люда…
Елизавете сорок! Она не помнит, чтобы её дни рождения хотя бы один раз в жизни были омрачены ненастьем. Счастливое время – бабье лето!
Деньги в ходу ещё такие дорогие, что за один рубль можно купить и арбуз, и яблоки…
Такого рубля вполне хватает заводским мужикам и на проезд в оба конца рабочего пути, и на обед, и на курево…
Шумит базар:
– Ничё, бабка, у тя семечки! Давай сюда. Сыпь прямо в карман.
– Да ты глянь путём – каки мясисты помидорчики-то мои! Утреннего сбору.
– Огурчики малосольнаи! Бери – не пожалеешь…
– Хорошая капуста. Вилок к вилку. Чё тебе ещё-то надо? Ну и пошёл на хрен! Дряблая… Сам ты дряблый!
Голос хриплый. Не то пропитый. Не то прокуренный. Не хочешь, да оглянешься.
Лиза оборачивается. У женщины с тюрбаном на голове, кокетливо состряпанным из клетчатого зимнего шарфа, заколотого огромной брошью, лицо смахивает на неощипанный капустный вилок – зелёное и мятое.
Быть того не может! Мария?!
Елизавета ошарашена. Она не в силах даже отвернуться. Хотя её капустная тётка уже занервничала. Уже насупилась. Уже раздула ноздри. Сейчас заматерится…
Спасибо – её прикрывает собою спина широкой покупательницы. Не узнанная Марией Елизавета направляется дальше – нужной дорогою. У неё назначена встреча.
Эту самую «встречу» из-за угла длинного кирпичного дома выносят крылья издательской радости. Она размахивает над своею головой обещанным Лизавете ко дню рождения сюрпризом и орёт на всю улицу:
– Твоя книга! Твоя первая книга!
