Я должен стать Главным Героем или… полностью

— Ты? В бою? И как же ты заборол целого черта? — усмехнулся мужик.

Вот только глаза холодные, мертвые. Глаза опасного животного.

— Спрятался в ангаре, на самом рассвете. Эта тварь и вылезла. Попыталась достать когтями, но я юркий, — сказал я, расстегивая рубашку и показывая царапины. — А потом я извернулся и смог воткнуть ему в шею нож. И бил, пока тварь не сдохла. Тогда уже рассвело, и он был слабый.

Прикидывайся тупеньким пацаном, говори проще, отвечай на вопросы прямо. Тебе нужны деньги, а еще ты не любишь таскать тяжести.

К середине дня я был уверен, что причина моего голода — сраный перенос сознания, организованный грузовиком-куном. А еще, если мне нужно стать героем, то надо разжиться нормальной одеждой, оружием, но что самое главное — быть сильным и сытым. Тяжело быть вселенцем-попаданцем, когда у тебя не удовлетворены даже базовые потребности. Нет, чтобы получить сразу какие-нибудь имбовые навыки из коробки, типа приказов действительности, колодца душ, или можно было бы просто проснуться всея наследником Российской Империи. И чтобы все девчонки сразу мои. Но нет — все сам, все на своем горбу.

— И зачем тебе деньги? — продолжил Ахмед.

— Мамкина фабрика пострадала, есть нечего, — честно ответил я. — Пустыми щами перебиваемся.

— Значит, матери помочь хочешь? — спросил Ахмед.

Я согласно кивнул.

— Как зовут мать?

— Анна. Анна Козлова, — ответил я.

Все равно найдут, если захотят.

— Швея?

— Ага.

— Проверю же. Соврал — шкуру спущу, — погрозил Ахмед.

— Я малой, но не тупой, дядя Ахмед, — дерзко ответил я. — А еще слышал, что останки демонов не просто так самооборона собирает.

Повисла тишина. Ахмед тяжело дышал, глядя на наглого пацаненка, я сидел, молчал.

— Неси все — поговорим, — сказал Ахмед. — А лучше, покажешь, где лежит.

— Нет, вы купите рог — потом принесу остальное, — замотал я головой.

Я увидел, как сузились глаза кавказца. Думал, нагреть дурачка.

— За рог дам три тысячи.

— Пять, — сразу же сказал я.

— Три! — повысил голос Ахмед. — И если кому проговоришься… Ты понял, пацан?

— Понял, — кивнул я.

Мужик прямо при мне достал из-под фартука котлету бабоса и ловко отсчитал мне три тысячи сотками и пятихатками.

— Завтра принесешь остальное, — сказал мне в спину Ахмед.

— Понял, — кивнул я.

Сжимая в кулаке деньги, я выскочил из кафе и припустил по улице. Надо найти рынок или магазин, купить продуктов. Одежду посмотреть, обувь… Завтра загоню этому горцу остальное. Но полбеды — получить бабки, а вот удержать их — совсем другая песня. Я видел, как мне в след смотрели эти шакалы — Ринат и его компашка. Сто пудов завтра будет дана команда «фас» и бабос у меня по-тихому отожмут. Грабить не станут, не по понятиям. Но вот то, что потом у меня начнутся проблемы, я даже не сомневался.

Значит, к завтрашнему дню надо подготовиться.

По окружающему пространству пошла мутная волна и я, уже предвкушая очередные проблемы, достал из кармана записку:

'Каноничное событие. Мелкий криминал.

Не позволь сделать из себя лоха.

Б. Г.-кун'

— Блять… — уже ритуально выругался я. — Уж постараюсь, сраный грузовик!

Справка от Грузовика-куна:

Ахмед предложил Илье всего 1% от реальной стоимости рога. Останки демонов и чертей используют в алхимии, в качестве реагентов, а на черном рынке — как элемент для ядов, проклятых амулетов и прочих вещичек, что запрещены к обороту. Именно поэтому утилизацией трупов занимается самооборона, а крышует все это дело род Шереметьевых, как легальную, так и нелегальную части. С чертей особо ценными считаются рога и тестикулы (они же бубенцы, кто не в курсе) — они используются для производства местного аналога виагры, которая одинаково эффективно действует как на мужчин, так и на женщин.

— Мама! Дышите! Дышите глубже!

Я боялся, что Анна закончится прямо тут, на протоптанном линолеуме нашей маленькой кухни.

— Сыночка… Где ты это взял⁈

На столе лежал пакет с картошкой, кило муки, сахар, макароны, растительное масло, кусок свежей свинины грамм на триста и две банки тушенки. А венчал всю конструкцию небольшой кулечек шоколадных конфет, которых я взял на развес.

— Маменька! Само собой заработал честным трудом! Не украл же! — сказал я, с упреком глядя на Анну.

Мать Ильи посмотрела на меня, потом на стол, опять на меня. В глазах женщины явно читалось, что да, она прекрасно понимает, что на ограбление магазина я не способен.