— Ты как раз вовремя — отвлек на себя внимание Нарис — мы собирались ужинать. Садись с нами и расскажи, что нового в высшем свете — он увлек его и усадил во главе стола. Нарис сел по правую руку от него, Арис по левую, а рядом с ней примостилась Эллина. Они приступили к ужину, а гость начала рассказывать, как король соседней страны был на охоте ужален змеей, и уже вот третий день целители не могут его вылечить. Арис перебила рассказчика причитаниями на тему как это ужасно и как это страшно, когда жалит змея.
— Я уверена, если бы ты был рядом с тем королем ты бы его спас — подавшись к нему и хлопая ресницами, закончила она свою тираду.
— Еще чего не хватало. Если бы я там оказался, все что смог бы сделать, это подставить свою шею, вместо королевской ляжки. Рад, что твои мысли не материальны — надменно заявил он.
Эллина осуждающе на него взглянула. Вот хам. Неужели нельзя было притвориться. Повести себя как джентльмен и подхватить игру. И вспомнила бабушку. Бабушка говорила, чтобы узнать человека нужно посмотреть, как он обращается с другими людьми. Не с тобой. Может оказаться, что от тебя ему что-то нужно или он хочет произвести впечатление. Смотри, как он ведет себя с другими, особенно нижестоящими. И узнаешь, что это за человек.
Одно воспоминание потянуло за собой другое.
Вот она бежит к бабушке, плача навзрыд, и рассказывает, что Алеша не хочет с ней дружить. А бабуля успокаивающе поглаживает по голове и спрашивает, почему бы ей не водиться с Витей, с таким хорошим мальчиком. На что она ответила, что Алеша самый красивый, а Витя ему в подметки не годится. Бабушка вытащила из серванта очень красивую кружку, до которой Эллина давно хотела добраться. Что-то налив туда, бабушка протянула ее девочке. Восторженно глядя высохшими глазами на кружку, она прикоснулась губами к краю…и чуть ее не выронила. В заветной красивой кружке был прокисший огуречный рассол. А бабушка тем временем взяла старый щербатый ковшик и налила туда родниковой воды и сказала «С людьми также. Не смотри, какие они снаружи, нужно знать, что у них внутри. А то выберешь себе такую красивую кружку, а пить из нее не сможешь, потому что гадость это».
Несмотря на то, что тогда она была десятилетним ребенком, она все же запомнила этот урок. Школу и институт она закончила без влюбленностей и сердечных переживаний. В красивых ребятах, за которыми толпой бегали девушки, она, прежде всего, замечала недостатки. А девушки те, вызывали только досаду.
Вот и сейчас. Лаир резко обрывал щебетанье Арис какой-нибудь ехидной фразой. И возвращался к беседе с Нарисом. А Арис даже не обижалась на него. Безмятежно улыбалась, хлопала ресницами и подкладывала ему новые вкусные кусочки. Эллине так и хотелось ее одернуть и прошипеть «Уймись дура, он сюда ходит только из-за Нариса. А ты для него как муха, жужжишь над ухом, мешаешь разговору». Она схватила двузубую вилку и воткнула ее в рыбу. Раздражение усилилось. Опять рыба. Ну, сколько можно. Конечно, Арис старается, готовит ее под разными соусами и с разными специями и овощами… Но в горло уже не лезла. Эллина начала есть гарнир, не поднимая голову от тарелки.
После ухода барона, при Арис она ничего не стала говорить. Но когда Нарис к ней поднялся и вытянулся, как в прошлый раз, рядом с ней на кровати, она ему возмущенно выложила:
— Твой друг самовлюбленный козел. А я его еще жалела. Он буквально издевался над Арис. Почему ты позволяешь ему это?!
— С Арис по-другому нельзя. Она даже меня выводит из себя. Хотя заметь, со мной она не кокетничает. Когда мы с Лаиром только начали дружить, он носился с ней как с яйцом. Слушал все ее жалобы, утешал, успокаивал. Через три декады она заявила, что после свадьбы они будут жить здесь, ведь у Лаира нет своего жилья. Тогда он считался беспризорником. Я спросил у Лаира когда свадьба. Он был в ужасе. Он даже не предполагал ничего такого, возился с ней только из-за того, что она моя сестра. Мы-то со всем разобрались, но вот Арис была непробиваема. Несмотря на все объяснения, она продолжала готовиться к свадьбе. Лаиру пришлось ее буквально унижать на глазах у всех. Перестал приходить к нам, появлялся перед ней под ручку с девушками. Она ему все прощала и утверждала, что он ни в чем не виноват. В общем долго провозились мы с ним, пока она не рассталась с этой мыслью. И сейчас стоит ему хотя бы улыбнуться ему, она сразу вобьет себе в голову бредовые идеи. Поэтому он поступает так — почти крича, закончил свое повествование Нарис.
— Ну, хорошо, хорошо — она успокаивающе похлопала его по руке — успокойся. Я не знала, что все обстоит именно так. Беру свои слова назад — его замечательная улыбка вернулась.
Они лежали на узкой кровати, держа друг друга за руки. Было тихо. За окном затихали звуки города. Нарис, указав на один из блоков в стене, который был испещрен черточками и крестиками, спросил:
— Что ты отмечала?
— Я сотру — повинилась она, потом тихо добавила — Тринадцать дней прошло. Осталось семнадцать.
— Неправильно.
— Что значит неправильно?
