– Андрей! Андрюшенька, ты меня слышишь? Ответь что-нибудь! – Ласка обернулась к Роме, – ты можешь сказать, что с ним?
Рома переложил инъектор подмышку и вытащил из кармана небольшой планшет.
– Был скачок! На диаграмме был скачок! – радостно завопил он, глядя на экран.
– Приведи его в чувство! – Ласка взяла Рому за грудки и потрясла, – сделай так, чтобы он заговорил.
– Но это может быть опасно. Нельзя торопить столь деликатные события.
– Так – все! Пора заканчивать эту драму! – Эмили забрала инъектор у Ромы и ткнула им в шею неугомонной девушки. Раздалось шипение, глаза Ласки затуманились.
– Что… зачем… – залепетала она.
– Ей, – указала Риз на Ласку, – выделить отдельную палату. Держать на транквилизаторах сутки. Нет – двое!
– Но зачем… – Ласка начала падать и ее подхватил Рома.
– Держи, – Эмили протянула было Роме инъектор, но передумала, – хотя, мне эта штука самой понадобится, ног уже от усталости не чувствую. Я на «Кейташи», вызывайте меня только если Гвоздев окончательно придет в себя. Или криссы в систему пожалуют. Или... нет, в остальных случаях контактируйте с моим старпомом. Ясно?
Джо и Рома быстро закивали, демонстрируя, что они все поняли.
Звездный Маршал больше не напоминал дерево, он был больше похож на ящерицу. На очень старую ящерицу. Морщинистая кожа, покрытая многочисленным ржавыми пятнами, вместе с дряблым мясом висели на его костях как студень. Создавалось не очень приятное впечатление, что одно слишком резкое движение и весь этот студень соскользнет с его скелета. Однако сидящая на кровати Ласка, держала в руках ладонь морщинистого монстра с нежностью.
– Вы прям как дети, – просвистело неприятным электронным голосом устройство, похожее на губную гармошку, закрепленное у рта Звездного Маршала. Несмотря на неделю интенсивной терапии, Гвоздев был настолько слаб, что не мог даже нормально говорить. Рома и его коллеги нашли выход из ситуации, модифицировав универсальный переводчик криссов, и подключив его напрямую к нервным окончаниям, – вас нельзя дома одних оставить, обязательно заиграетесь в что-нибудь глупое и опасное. Причем у меня впечатление, что каждый раз вы выбираете игру все хуже и хуже.
Как только Рома объявил, что «спаситель человечества» физически готов к непростой беседе со своими соратниками и потомками, в палату к Гвоздю заявилась целая делегация, жаждущая получить ответы на терзавшие их вопросы. Правда сердобольный Рома первой запустил Ласку и дал им с Гвоздем минут пятнадцать побыть наедине. И когда следом за ней в палату зашли Джо, Эмили, Клим и сам Роман, они увидели, что выражение ее лица с «всех убью, а потом уже буду разбираться» сменилось на «как здорово, что все мы здесь сегодня собрались». Рассказала, что сейчас происходит на Земле Гвоздю тоже Ласка. Изредка ее историю дополняли непосредственные участники событий – Джо и Клим. Во время этих рассказов Рома с тревогой следил за показанием медицинских приборов, стресс у Гвоздева от полученных новостей явно возник, хоть он и старался это волнение скрыть.
– А сам-то? Тоже вечно во что-то вляпываешься, – без всякого пиетета выдал Джо, – твоя очередь объяснять, что тут случилось и почему все пошло не по плану. Да и кого ты тут взорвал в конце концов?
– Кого взорвал? Не знаю, – признал Гвоздь и приступил к долгому, прерываемому на паузы для отдыха, повествованию.
Как и обещали латха, после прыжка Гвоздев и его друзья-товарищи по тотальному геноциду кораллообразных увидели звездную систему с одной планетой. Активные сканеры решено было тут же выключить, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Но пассивных систем наблюдения хватило для того, чтобы понять одну странную ситуацию – в системе было слишком мало кораблей вероятного противника. Точнее пассивные радары вообще ни одного не засекли. После непродолжительного наблюдения было принято решение.
– Двигаемся вперед без форсажа на крейсерской скорости, – предложил Мефодий, – мы как бы не торопясь домой возвращаемся. Если мы заметим, что нам идут наперехват, ускоряемся, подлетаем к планете, сбрасываем челнок, выходим из гравитационного колодца планеты и прыгаем.
– Челнок сбрасываем в автоматическом режиме или… – окончание вопроса Гвоздева повисло в воздухе.
