– Он и сейчас там болтается. Но недостроенный.
– В каком он состоянии? – Кейташи волновался все сильнее и сильнее. – какой у него процент готовности?
Гвоздев пожал плечами:
– Не знаю. Мы так на нем и не высадились. Корпус вроде собран.
– Двигатели?
– Кейташи, я не шутил, когда говорил, что вам достался не тот человек. Наш экипаж сканировал «Ковчег», обнаружил, что орбитальный лифт до сих пор цел, но деталей я сообщить не могу.
– Понятно. Понятно… – Японец закивал, как заводная игрушка. – Сто лет нахождения на орбите без обслуживания явно сказались на состоянии этой техники не лучшим образом…
– Да не расстраивайтесь вы! – Гвоздев попытался растормошить Кейташи. – Найдем моих коллег, челнок. Поднимемся на орбиту, и сами сможете «Ковчег» пощупать.
– Ваши друзья скорее всего находятся у Люминов. – Скепсиса в голосе Кейташи не убавилось.
– Так и вы там были. И вы вас оттуда выдернули.
– Андрей-сан, я добровольно сдался им в руки. Потому что понимал – рано или поздно к ним бы угодил и ты. И я бы устроил наш побег. Но это было возможно сделать из скромного представительства Арбитров. А побег из центрального штаба Люминов невозможен в принципе. И если ваш экипаж у них – все пропало.
– Все равно не отчаивайтесь, – Гвоздь продолжил успокаивать японца. – С модами не получилось, зато я обнаружил кое-что получше. Кажется, мы сможем взять с собой на Надежду выводок улучшенных людей. Нам бы только с кораблем разобраться.
– Вы про программу ДЭКС? Я изучал материалы по генному улучшению организма. Здесь, на базе. Блестящее решение! Я в полном восторге от его изящества! Но генномодифицированные люди не годятся в спасители человечества.
– Почему? – по мнению Гвоздя, ДЭКС была неплохой альтернативой импам с их электронными улучшениями.
– Андрей-сан, вы можете представить, какое у них будет потомство? С таким-то вмешательством в ДНК!
Тут молния стукнула уже по макушке Гвоздева. Бежать и прямо сейчас заводить потомство он не собирался. Но, как и любой нормальный мужик, предполагал, что наступит время и для этапа «счастливая семья, дети, домик и собака». Добрая и дурашливая, лабрадор, к примеру. А теперь из всего этого плана только домик, лабрадор и одинокая старость вырисовывались…
– Зачем?! Вот зачем, а?! – Громкий вопль Ромы вырвал Гвоздя из тягостных дум и невеселых воспоминаний о разговоре с японцем. – Зачем ты ему все это рассказал! Ты понимаешь, какой груз нес на себе этот гениальный человек? Он за всех нас, за все человечестве в ответе был! Он сто лет ждал, пока вы вернетесь, надеялся! И тут ты ему выкладываешь – надежды больше нет, лететь нам не на чем и некуда!
– Это не его груз ответственности. Кейташи Сато преподнес вам дар! Помог безногим ходить! А слепым, – Гвоздь помахал рукой перед глазами, – видеть! А вот как вы этим даром распорядились – это уже ваша «заслуга», и Кейташи здесь абсолютно ни при чем!
Ласка и Рома разом присмирели, крыть гневную тираду Гвоздева им было нечем.
– Более того, Кейташи под конец беседы выдал вообще нечто потрясающее. Он не изобрел моды. Ему эту технологию подкинули, а Кейташи только усовершенствовал ее.
– Как…
Вопрос Ромы прервал тонкий писк робота-хирурга. Машина выдала диагноз: повреждение «сердца» и периферийных модов были фатальны. Гениальный Кейташи Сато наконец скинул со своих плеч неподъемный груз. И ушел в лучший из миров.
Склады центра ломились от разнообразных запасов. Там было все, кроме этилового спирта, который можно было смешать с водой и помянуть Лисовского и Кейташи. Близкими знакомыми Гвоздева они не были, но пережить два похоронных ритуала «посуху» было непросто. Ласка с Ромой едва не сцепились над саваном Кейташи. Девушка намекнула, что сердце сто первого уровня в мире только одно и… Продолжить она не успела. Инженер налетел на нее, как гусь, защищающий своих отпрысков. Когда Гвоздев все-таки оторвал его от девушки, Рома выпалил, что Кейташи намеренно сжег все моды в своем теле.
– Но если ты попробуешь коснуться его хоть пальцем…
Ласка слегка постучала кулачком по лбу Ромы:
– А зачем мне тогда это надо, а?
Дальше прощание с великим ученым прошло без задоринки. Гвоздев с инженером, тяжело отдуваясь, принесли гранитную глыбу, на которой Рома плазменным резаком выгравировал имя японца и дату смерти. И объявил, что глыба отныне – памятник людям, погибшим в борьбе за будущее человечества. Об эту эпитафию и споткнулись отношения сведенных судьбой приключенцев. Они сидели втроем в столовой, рассчитанной на двести человек, за одним из пятидесяти столиков. Их компашка в пустом зале выглядела очень сиротливо. Пока Рома ходил к автомату за новой порцией протеиновой каши, Ласка, глядя на Гвоздя, без аппетита ковыряющегося в тарелке, спросила:
– Я надеюсь, ты не веришь во всю эту чушь со спасением человечества?
Мозг Гвоздева настолько был забит глобальными проблемами, что еще одну прямо сейчас он переварить был не готов.
– Почему «чушь»? – ответил он на автомате.
– Да потому что! Ты же не хочешь, чтобы на том гранитном камне в скором времени высекли и твое имя?
