Джимми, вероятно, был второй после Брюса величиной гонконгского кино за "Одноруким фехтовальщиком" последовала целая серия фильмов, в которых он исполнял роль мастера боевых искусств без одной руки: "Однорукий кулачный боец" и тому подобные. Сюжет, фактически, оставался одним и тем же: враги предают Джимми, отсекают ему одну руку, чтобы лишить способности сражаться, после чего он в муках осваивает новый и совершенно неуязвимый стиль борьбы одной рукой, который и позволяет ему свести счеты с обидчиками. К несчастью для Джимми, большая часть тех фильмов, где он действовал обеими руками, потерпела крах, и к тому времени, когда его пригласил Ло, эта звезда уже закатывалась.
Конечно, он по-прежнему был намного известнее меня, звездочки из пары провальных картин с низким бюджетом, и потому мне пришлось довольствоваться второй ролью злодея.
Джимми был славным парнем, но для него, носившего титул кинозвезды уже долгие годы, я оставался просто ребенком. Несмотря на то что мы провели в Корее несколько недель, у меня не было возможности получше узнать его. Однако я выяснил, что он зарабатывает гораздо больше, чем я, - пятьдесят тысяч в сравнении с теми двенадцатью, которые я получал как актер и постановщик трюков.
Я не завидовал его окладу. В конце концов, он был большим человеком. Кстати, позже наши с Джимми пути снова пересеклись - и случилось так, что теперь я обязан ему жизнью. Разве это можно сравнить с какими-то несколькими тысячами гонконгских долларов?
Несмотря на участие Джимми, "Метеоры-убийцы" стали очередной неудачей. То же случилось и с моим новым фильмом "Убийство с интригой" - запутанной мелодрамой, где я исполнил роль единственного человека, который остался в живых после массовой резни, и, разумеется, принялся мстить убийцам своей семьи. Сюжет был до нелепости усложненным, а Ло на протяжении всех съемок добивался от меня трагичного и угрюмого выражения лица, хотя, перевалив за половину сценария, я уже совершенно не понимал того, что происходит дальше, - меня легко поймет любой, кто смотрел этот фильм (мне очень жаль этих зрителей).
Я совсем не уверен, что в хитросплетениях сюжета разбирался даже сам Ло, но должен признать, что сцена завершающей схватки - я ставил ее, пока Ло спал, - получилась очень недурно.
Следующий порученный мне проект, "Змеи и журавли Шаолиня", стал для меня подлинным облегчением. Каждая картина, в которой мне приходилось играть мрачного и задумчивого героя, превращалась в настоящую муку, и я обратился к Вилли с просьбой убедить Ло и дать мне более светлую роль. "Змей и журавлей Шаолиня" нельзя было назвать комедией, но мой персонаж - одинокий странствующий воин, владелец древнего свитка с секретами боевых искусств, записанными давно ушедшей группой учителей, - наконец-то предоставил мне возможность проявить хоть немного саркастического юмора. Кроме того, мне удалось немного изменить батальные сцены, добавив к ним тщательно разработанные единоборства на традиционных типах оружия Шаолиня, а также менее традиционный эпизод, в котором я использовал в качестве оружия свою спутницу, главную героиню!
Несмотря на ощущение большей свободы во время съемок "Змей и журавлей", я все еще чувствовал себя скованным требованиями Ло. Он терпеть не мог ничего нового и оригинального и по-прежнему верил, что сможет сделать из меня второго Брюса Ли. Каждый раз, когда я пытался разрядить атмосферу на съемочной площадке шутками или смешными акробатическими трюками, он приходил в ярость, расценивая мою склонностью к веселью как насмешки, направленные в его адрес.
Честно говоря, шутки были единственным, что помогало мне избавиться от усиливающейся горечи, Мне никогда не стать Брюсом, и это понимали все, кроме самого Ло.
В очередной раз встретившись с Вилли за выпивкой, я признался ему, что оказался в безвыходном положении. Двухлетний срок уже истекал, а я все еще ничего не добился.
- Я уже не могу это вынести, - сообщил я ему.
К моему изумлению, Вилли согласился со мной.
- Это действительно проблема, Джеки, - сказал он. - В нашем бизнесе начинают думать, что ты приносишь невезение. Если такая репутация утвердится, продавцы поднимут бунт - и тогда твою карьеру не спасут ни удача, ни мастерство.
- Что же мне делать, Вилли? - Я был на грани паники.
- Не волнуйся, мой мальчик, - ответил он. - Дядюшка Вилли все поправит. Я надеялся, что он сказал правду. Очень надеялся.
Не знаю, что Вилли наговорил Ло, но это сработало. Уже днем позже Ло объявил, что режиссером следующего фильма станет мой приятель Чень Чи-Хуа и что картина - в отличие от всех моих предшествующих лент - будет комедией. Он сообщил, что она будет называться "Недоумки-кунфуисты"
- Ты считаешь себя очень умным, парень, так что посмотрим, способен ли твой язык на что-то, кроме дерзких возражений, - проревел он. - Смейся, сколько душе угодно, а у меня есть дела поважнее.
