Наконец я наугад ткнул пальцем в несколько вещей, так как не имел ни малейшего представления, чего именно хочу; затем я потребовал, чтобы их доставили на дом. Думаю, сами продавцы не были в точности уверены в том, что именно я выбрал, но боялись об этом сказать. Впрочем, это меня не волновало. Я все равно собирался отправить большую часть покупок назад - лишь для того, чтобы осложнить им жизнь.
Куда бы я ни пошел, за мной следовало не меньше двух десятков людей каскадеры, приятели и обычные зеваки. Они не были ни моими телохранителями, ни даже близкими друзьями; они болтались рядом только потому, что у меня были деньги, а я горел желанием их тратить. Однако тщеславие и гордость полностью ослепили меня.
На публике я вел себя как важная персона. В Гонконге есть одна гостиница под названием "Полуостров" - это лучшее, самое элегантное заведение на острове. Разумеется, в подобных местах Гонконга от вас требуют надлежащей одежды: пиджак, галстук, костюм или даже смокинг. Однажды вечером я подошел к "Полуострову" с толпой своих подпевал и вошел в парадную дверь. Я был в шортах. Очень скоро это привлекло внимание управляющего, который узнал во мне Джеки Чана, кинозвезду.
- Господин Чан, - промолвил он, нахмурив брови. - Разумеется, мы польщены тем, что вы нас посетили, однако не можем позволить вам оставаться здесь в таких коротких брюках
- Почему это? - поинтересовался я. Мои приспешники столпились вокруг, одобрительно кивая и жестикулируя.
- У нас есть определенные правила в отношении одежды, - пояснил он. На его верхней губе выступили капельки пота. - Мужчины должны быть в длинных брюках...
Я посмотрел на него, на его черный костюм со складками, галстук-бабочку и накрахмаленную белую рубашку. Этот тип был одним из тех, кто вышвырнул бы меня наружу, вздумай я зайти сюда каких-то три месяца тому назад. Он относился к тем болванам, которые смотрят на тебя сверху вниз; их заботит не то, какой ты человек, а то, как ты одет. Хорошо одетый бандит из "Триады" мгновенно получил бы здесь место за столиком, но Джеки Чану в шортах это не разрешалось.
- Ладно, - ответил я. - Я надену брюки. Принесите мне любые, и я их надену.
Взволнованный управляющий что-то пробормотал о необычности такой просьбы, но тут же ушел и вскоре вернулся с парой черных брюк моего размера. Я напялил их в вестибюле "Полуострова" прямо поверх шортов и жестом пригласил свою свиту в ресторан. Там я выпил одну чашку кофе и сообщил сопровождающим, что нам пора идти.
На следующий день мы снова пришли туда.
- Господин Чан, мне очень жаль, но... - На этот раз управляющий выглядел несколько раздраженным.
- Что-то не так? - с невинным видом спросил я. - Сегодня я в брюках. Но вы в тенниске! - пояснил он. - У нас очень строгие правила...
Я пожал плечами.
- Вчера вы говорили о брюках, но даже не упомянули о том, какой должна быть рубашка.
Пойдем, ребята.
Мы обошли управляющего и проникли в ресторан, где я выпил свою вторую чашку кофе от "Полуострова" за последние два дня.
Это было настоящим ребячеством, но представляло собой именно ту месть, о которой я мечтал всю жизнь. Я очень быстро сообразил, что известность не только позволяет мне безнаказанно нарушать многие правила - я мог устанавливать собственные. Даже если бы меня решили наказать, наличие денег означало, что я всегда смогу легко отделаться.
В Америке дела обстоят точно так же: юные кумиры развлекаются наркотиками и выпивкой, пока не попадают в тюрьму. Это происходит очень быстро и очень часто, ведь никто не решается им отказать. В детстве мне повезло, так как рядом были Учитель и отец, и потому я никогда не попадал в настоящие неприятности. Однако, как я уже сказал, я совсем не горжусь тем, каким стал в те дни первого успеха.
У меня была только одна причина для гордости: двадцать тысяч из той суммы, что вручил мне Эн-Джи, я аккуратно уложил в красивую деревянную шкатулку. Положив поверх наличных дорогой жемчужный браслет, я собственноручно обернул шкатулку. На следующий день этот пакет доставили О Чан вместе с запиской, в которой я признавался ей в вечной благодарности - и не только в ней, но эта часть наших жизней навсегда закончилась, и мы оба с этим смирились.
Я перебрался в чудесную новую квартиру, уставленную красивой - и настоящей - мебелью.
Мне не известно, что случилось потом с моей самодельной обстановкой. Думаю, ее просто выбросили, хотя сейчас я жалею о том, что не сохранил ее как память. Впрочем, в те дни мне совершенно не хотелось вспоминать о прошлом.
Но, к сожалению, в моей прежней жизни было кое-что, о чем я никогда не смогу позабыть.
Зазвонил телефон. Я перекатился на кровати и дотянулся до трубки. Утро было в самом разгаре, стрелки часов приближались к полудню, но я все еще крепко спал, так как провел большую часть ночи вместе со своими приятелями.
- Алло, - сонным голосом сказал я.
- Джеки, это ты?
