- Леонард, Джеки тоже очень рад тому, что оказался здесь, и я уверен, что ему будет очень приятно работать с вами и Рэймондом, - сказал он. - Как вам известно, его последние фильмы стали очень удачными. Быть может, вы хотите высказать ему, что именно в его работе вам нравится и чего вы хотели бы от него в будущем.
Леонард откинулся в кресле и усмехнулся.
- Разумеется, все мы уже давно наслаждаемся его мастерством, - сказал он. - У него была блестящая репутация еще в те дни, когда он был каскадером. И все же нам кажется, что снятые им фильмы не в полной мере раскрывают его невероятные потенциальные возможности. Джеки, изобретательность вашей хореографии и комические элементы - это очень отличает вас от всего, что нам доводилось видеть раньше. Для нас очень важно, чтобы вы оставались самим собой - но, кроме того, постоянно стремились к новым высотам. Попробуйте какие-нибудь свежие, оригинальные идеи. Нет ничего плохого в том, чтобы следовать по пути прошлых успехов, но нам кажется, что после очередного фильма зрители должны понимать, что только что они увидели нечто такое, чего никогда прежде не видели.
Я был поражен. Мне никогда не доводилось слышать от гонконгского кинематографиста, что он хочет видеть что-то новое, новизна всегда связана с риском, и в таком стремительном и состязательном бизнесе, как кино Гонконга, лучшей политикой всегда считалось повторение прошлого, а не ставка на неопределенное будущее.
- Господин Хо...
- Зовите меня Леонардом, - предложил он.
- Леонард, - с неловкостью произнес я. - Мне просто хочется снимать хорошее кино. Свое кино. Добротные драки, хороший юмор, Я хочу показать людям, какими могут быть фильмы с боевыми искусствами, если вложенных в них усилий и времени достаточно для того, чтобы картины выглядели достойными.
Леонард развел руки в ободряющем жесте.
- Джеки, мы занимаемся бизнесом, и прежде всего заинтересованы в доходах, - сказал он. - Но известно ли тебе, сколько зарабатывает за один фильм крупнейшая звезда Гонконга - крупнейшая после тебя?
Я не имел об этом ни малейшего представления.
- Майкл и остальные братья Хуэй получают по сто тысяч за картину, - сообщил он. - Мы не предложили бы тебе четыре миллиона, если бы не верили в тебя. Я понимаю, что это наша первая встреча, но могу поклясться, что до тех пор, пока ты снимаешь фильмы для "Золотого урожая", ты будешь делать это так, как тебе захочется. Не будет никакой борьбы за бюджет. Никаких жестких ежемесячных сроков. Ты снимаешь кино, а доходами занимаемся мы.
Я онемел от неожиданности. Что я мог сказать? Мне казалось, будто возникшая передо мной фея заявила, что мгновенно исполнит любое мое желание. Богатство, слава и свобода творчества.
Вилли и Леонард поговорили еще немного, однако подлинная цель встречи была достигнута. Если до этого у меня и оставались какие-то сомнения в отношении "Золотого урожая", то теперь я полностью ему доверял.
Да, я действительно вернулся домой.
А Вилли, в глазах которого блеснуло выражение "я же говорил!", понимающе подмигнул мне.
Я был переполнен энергией, и очень скоро взялся за работу. После нескольких бесед с Вилли и Леонардом я решил снять фильм, который по-новому покажет классическое кун-фу. Никаких безумных учителей и ленивых учеников. Никаких таинственных и туманных методов обучения. Я знал, что зрители ждут от меня повторения фильмов для "Сизнел", но теперь моему стилю начали подражать все студии - даже "Сизнел" пользовался этой формулой в своих картинах с другими актерами.
Как бы то ни было, мне хотелось снять фильм, который обладал бы простой, но твердой моральной значимостью, но не скатывался при этом до избитой и устаревшей темы мести периода расцвета Братьев Шоу. Напротив, я хотел выразить важность дружбы и братства. И несмотря на то, что я предполагал использовать классические стили боевых искусств, мне хотелось показать ограниченность старых традиций. Если я и извлек какой-то урок из своей карьеры, то он сводился к одному принципу: чтобы победить, нужно сделать нечто неожиданное, вырваться из шаблонов.
В "Молодом мастере" я играл роль молодого мастера боевых искусств, чью школу предал ее лучший ученик. Однако вместо того, чтобы начать мстить за честь школы и убить своего собрата, я пытаюсь спасти его - и в конце концов полиция принимает меня за него. В завершение я сталкиваюсь с наставником соперничающей школы, роль которого сыграл Ван Инь-Сик, корейский мастер таэквондо. Мое мастерство оказывается не достаточным, чтобы одолеть его, и в результате я одерживаю победу с помощью диких, яростных и беспорядочных ударов, не демонстрирующих никакого мастерства.
Однако при этом я сам получаю тяжелейшие ранения, и в последних кадрах картины прощаюсь со зрителями, лежа на постели весь в гипсе. Это должно было показать, что чувства и их выражение временами оказываются важнее, чем традиционность и отточенное мастерство.
