Кто же не слышал! Она была одной из известнейших звезд Тайваня и считалась самой красивой женщиной страны. В мире тайваньского кино часто говаривали, что "два Чина и две Линь делят мир между собой". Двумя Чинами были красавцы-актеры (одним из них был Чарли Чин, на свадьбе которого я побывал и которому вскоре предстояло стать моим партнером в кино), а двумя Линь - две сестры-актрисы. Одну звали Бриджит Линь Цинся, позже она стала кумиром гонконгских экранов (она тоже снялась в одном из моих самых знаменитых фильмов - в "Полицейской истории"). Другую звали Линь Фэнцзяо, и ее внешность затмевала даже скульптурную красоту Линь Цинся.
- Разумеется, я слышал о вас, - запинаясь, сказал я. - Вы очень знаменита. Я ваш большой поклонник и смотрел несколько ваших фильмов.
Линь была приятной и скромной. Тайваньская пресса описывала ее как идеальную "соседку", если, конечно, кому-то посчастливится жить по соседству с королевой красоты. От моего комплимента ее щеки порозовели, она очаровательно отвела взор в сторону и ответила. - Я тоже видела много ваших фильмов. Ваше мастерство в боевых искусствах просто поражает. Мне так хотелось бы подобному научиться.
- Правда? - с полной серьезностью откликнулся я. - Я мог бы показать вам некоторые приемы. Это не так сложно, как кажется.
Линь улыбнулась и сжала кулачки, изображая стойку кун-фу. Я мягко поправил положение ее рук, добавив: - Будьте осторожны. Знаете, можно нечаянно кого-то стукнуть.
Она хихикнула. Видя, что мы увлечены беседой, Чжоу вернулся к гостям и позволил нам болтать до поздней ночи. Я едва не опоздал на самолет. - Мне было очень приятно познакомиться с тобой, - сказал я.
- Мне тоже, - кивнула она - Возможно, мы еще увидимся. - Может быть, я приеду в Гонконг.
- Или я вернусь на Тайвань.
Мы пожали друг другу руки. Я забрался в машину и помчался в аэропорт. Я не надеялся, что мы увидимся еще раз, но, к счастью, ошибся.
Когда мы с Эдвардом работали над сценарием "Проекта номер один" после окончания "Победителей и грешников", я снова оказался на Тайване, подыскивая подходящие для съемок пейзажи. У меня мелькнула мысль о том, что Линь Фэнцзяо может быть где-то рядом, и, вопреки своей клятве не заводить новых увлечений, я не мог упустить возможности побыть в обществе такой прекрасной девушки. Я позвонил ей без всякого предупреждения и был чрезвычайно удивлен и обрадован, узнав, что она тоже с удовольствием встретится со мной. Наш ужин был фантастическим. Она была не только красивой и нежной, но и очень простой в своих запросах - ее совершенно не интересовали те роскошные вещи, к которым всегда питала страсть Тереза. Несмотря на то что я по-прежнему вел себя достаточно невоспитанно и по-мальчишески, с ней мне было очень легко: она не поправляла меня, когда я допускал ошибки в произношении слов, грамматике и правилах хорошего тона; она заказывала себе те же блюда, какие выбирал я, хотя я зачастую даже не подозревал, что скрывается за соответствующей строчкой замысловатого меню. В ней было нечто такое, что вызывало у меня покой. Она позволяла мне быть самим собой, и, казалось, я нравлюсь ей таким, какой я есть. Я полагал, что ее привлекло то, что я непохож на тех парней, что обычно приглашали ее на свидания, - на красивых, учтивых актеров и бизнесменов, которым всегда известно, что следует говорить, как нужно одеваться и вести себя. Я был чем-то вроде "плохого парня", набитого дикими историями и безумными идеями. До моего отъезда в Гонконг мы провели за ужином несколько вечеров, и каждый новый оказывался лучше прежнего. Когда пришла пора уезжать, мое сердце чуть не разорвалось. Однако Эдвард уже закончил сценарий "Проекта номер один", а работа, как обычно; была у меня на первом месте. - Я так и не успел провести для тебя несколько уроков кун-фу, - пошутил я, когда мы прощались. Она игриво толкнула меня в плечо, и мне показалось, словно меня поцеловала бабочка. - Что ж, я знаю, кому позвоню, если мне понадобится научиться драться, сказала она. - Или чему-то другому.
Я улыбнулся: - Да, чему угодно.
Итак, наши пути снова разошлись, и мы не знали, когда увидимся в следующий раз. Я не мог избавиться от мыслей о ней. Это было совсем непохоже на мои отношения с первой любовью или Терезой - мои грезы о Линь были лишены страстности. Я просто остро ощущал, как мне ее недостает, словно она каким-то образом стала частью меня самого.
Я с головой погрузился в подготовку к "Проекту номер один", постаравшись выбросить из головы мысли о Фэнцзяо. Само знал, что у нас с ней было несколько свиданий, и выпытывал у меня подробности, но каждый раз, когда он задавал мне вопросы на эту тему, я отвечал, что между нами ничего не было, что она очень мила, но не относится к моему типу. - Мы просто друзья, ясно? - заявил я, когда он состроил очередную двусмысленную гримасу. - К тому же мы с ней вряд ли еще увидимся.
Он издал неприличный звук: - Разумеется, Младший Братец. Как скажешь.
