— Если я позволяю, значит, на то есть свои причины.
— Поняла, — быстро кивнула Кира, испугавшись его тона.
— А почему ты так занервничала, когда я задал вопрос?
После этого она реально почувствовала нервозность. Еще не хватало начать потеть — платье из атласного материала мгновенно ее выдаст кругами вокруг подмышек.
— Я не занервничала, просто он мне не нравится. Извини, что я так говорю, ведь это твой сын, но…
— Все, тихо. Я понял. Особо с ним не церемонься, приказы тебе могу отдавать только я, поняла?
— Конечно! Только ты. Кроме тебя я вообще никого не вижу и не слышу. Я только твоя.
На лице Гридасова промелькнуло что-то вроде улыбки:
— Только моя.
После этого он снова опустил глаза в экран телефона и лишь изредка брал бокал с вином или шпажку с кусочком сыра и виноградом. Кира съела салат с печеной тыквой, затем телячьи щечки, томленые в вине, с пюре из батата. Олег заказал себе стейк с кровью, но даже не притронулся к нему, продолжая налегать на сырную тарелку. Девушка умилялась этому, поскольку знала, что сыр был его маленькой слабостью. И ради того, чтобы увидеть на его лице улыбку, была готова сама научиться варить сыр. Если ему будет угодно, готова даже открыть небольшую сыроварню. Но, зная его характер, вряд ли он встретит эту идею с радостью.
Гридасов был не с ней, он весь погрузился в свой телефон, поэтому девушка откровенно скучала. При этом она молчала, поскольку понимала, что заговорить первой — означает рискнуть всем этим замечательным вечером. Олег может рассвирепеть и велеть ей убираться вон, а может даже прогнать из дома и своей жизни. Обычно он вспыхивал как спичка, если что-то шло не так, как он задумал. Поэтому она молчала и, в целом, старалась издавать поменьше звуков: бесшумно клала приборы, ставила бокал на стол, не двигала кресло, хотя ей хотелось сместиться немного влево, поближе к панорамному виду, чтобы сделать пару кадров на телефон. Опять же, идею сделать фото она отмела сразу. Для этого придется слегка приподнять аппарат, а такое телодвижение вполне может вывести любимого из себя.
Девушка уже потеряла счет времени, когда ее вдруг кто-то тронул за плечо. Повернув голову, она увидела Алексея. Судя по всему, он специально дотронулся до нее, проходя мимо, чтобы она заметила его присутствие. Теперь он стремительно удалялся вперед в компании с какой-то фитоняшкой. Со спины Кира смогла оценить только ее шикарную подкачанную задницу, которую обтягивало черное платье из плотной ткани в рубчик. Гридасов, похоже, ничего не заметил. Не пройдя и пяти метров, парочка остановилась возле столика, к которому их привел сотрудник заведения, но места занимать не спешила. Вместо этого Алексей указал рукой на другой столик, на котором стояла табличка с надписью «Reserved». Табличку быстро убрали и усадили гостей на желаемое место. Кира была возмущена до предела — теперь надоедливый отпрыск Гридасова сидел параллельно отцу, только не прямо напротив, а чуть дальше. При таком соседстве все четверо могли без труда наблюдать друг за другом. Вероятно, в этом и заключался план Алексея. Но что он задумал, оставалось только гадать.
Еще когда парочка усаживалась за свое новое место, Олег увидел фитоняшку, успел оценить ее виляющий зад, после чего заметил и сына. Было неясно, злится он или нет, ведь он всегда тщательно скрывал сильные эмоции. Однако Кира сразу поняла, что спутница Алексея совершенно точно привлекла его внимание. Он буквально пожирал ее глазами.
«Неудивительно. Олегу всегда нравились спортивные девушки с упругими телами и крепкими орехами сзади. Но ведь он все равно выбрал меня, хотя я худенькая и совсем не спортивная. Пускай пялится на нее сколько влезет. Я буду делать вид, что ничего не замечаю».
Когда фитоняшка закинула ногу на ногу, обнажив аппетитную ляжку, выглядывающую из выреза платья, в зрачках у Гридасова вспыхнул пожар. Кира силилась сохранять спокойствие. Она не исключала, что недвусмысленные взгляды любимого на девушку сына — не что иное, как очередная проверка. А значит, пройти ее надо с честью. Она не смотрела на Алексея, хотя видела, что он периодически наблюдает за ее реакцией, не обращала внимания на ту девицу, но вся эта ситуация уже начинала доставлять дискомфорт. Ей хотелось поскорее убраться отсюда, но Олега словно приколотили к креслу. Спустя двадцать минут взаимного обмена взглядами Киру начало настолько нервировать это идиотское соседство, что она не выдержала и шепнула:
— Я в уборную. Надолго. Кажется, у меня…
— Мне плевать, что там у тебя, — перебил Олег, — я ем. Просто иди.