В тот момент Кире показалось, что она увидела легкую полуулыбку на его лице.
Выйдя на улицу, девушка попыталась открыть приложение для вызова такси, но ее руки дрожали. То ли от мороза, то ли от того, что уже окончательно сдали нервы. Она закрыла глаза и поняла, что сначала ей нужно успокоиться. Где-то глубоко внутри нее клокотала страшная буря, но девушка не давала этой стихии вырваться наружу. Из-за этого становилось только хуже.
Когда она открыла глаза, перед ней стояла машина Алексея.
— Садись, — велел он с водительского сидения. Вероятно, предвосхищая волнение Киры, он добавил: — Окна его хаты с другой стороны, так что он не увидит, в чью тачку ты прыгаешь.
Девушка села в машину. Она была так измотана, что хотела просто домой, в горячий душ и забыться сном. Немного согревшись в машине, Кира вдруг осознала, что Алексей мог ждать ее в машине несколько часов. Ведь он не знал, когда она выйдет и выйдет ли вообще.
— Ты приехал, потому что тебе снова стало меня жалко? — с печальной улыбкой спросила она.
— Ага. Я всегда питал слабость к умственно отсталым.
Чтобы не продолжать разговор, парень включил музыку, которая на удивление оказалась довольно приятной. Они не проронили ни слова до самого коттеджного поселка. Уставшая и измученная Кира вышла из машины и, поблагодарив Алексея, пошла в дом. Он дождался, пока она зайдет, и затем уехал.
Оказавшись в теплом душе, девушка наконец дала волю слезам. Она плакала около получаса, не меньше, и с каждой слезинкой постепенно приходила в себя.
Олег приехал в районе полудня и весь день твердо давал понять, что Кире не стоит навязывать ему свое общество. Сначала он долго сидел в сауне, затем принял душ и после ушел в тренажерный зал, где пробыл пару часов. Ближе к вечеру собрался и куда-то уехал. В тот миг девушка поймала себя на странной мысли: она не волнуется за его благополучие и, более того, ей даже не хочется, чтобы он поскорее вернулся.
В понедельник утром в доме Гридасова состоялся крайне странный завтрак втроем. Алексей то ли проснулся первым, то ли приехал очень рано, но он уже пил кофе на кухне, когда со второго этажа спустились остальные жители дома. Гридасов разбудил Киру в шесть утра. Ему не спалось, а значит, не должна спать и она.
— Эй, вставай! — скомандовал он и потряс ее за плечо.
Кира разлепила глаза и прищурилась от света ночника:
— Что случилось?
— Ничего не случилось. Люди встают по утрам не по причине происшествий. Хочу, чтобы ты сделала мне смузи и тосты. Давай быстрее.
Девушка поднялась с кровати, накинула халат, надела тапочки и, шатаясь, поплелась вниз. Увидев Алексея, даже обрадовалась. Рядом с кофейником и его кружкой на тарелке лежал чисто человеческий бутерброд: чиабатта, разрезанная пополам, а между — карбонад, маринованные огурчики, плавленый сыр и какие-то соусы.
— Доброе утро, — сказала она, — и приятного аппетита.
— Ага, — жуя, ответил он. Бросил на нее быстрый взгляд, указал на свой бутерброд и добавил: — Хочешь, сделаю тебе такой же? Выглядишь так, как будто этой ночью пережила тяжелые роды. Вымучила тройню как минимум.
— Ну спасибо, блин. Я и так в курсе, что паршиво выгляжу без макияжа.
— Макияж тут ни при чем. Я про измученный вид, затравленный взгляд и трясущиеся руки. Счастливые и влюбленные люди так по утрам не выглядят, даже если не спали всю ночь.
— И ты здесь? — раздался ровный голос Олега.
— Ага, и я здесь, — кивнул Алексей. — Вся счастливая семья в сборе: отец, временная мать и их красавчик-сынишка. Осталось завести сенбернара и можно устраивать семейную фотосессию.
Кира достала продукты и начала нарезать стебель сельдерея, яблоко, огурец и зелень для смузи. Рядом своей очереди ждали слабосоленая семга, авокадо и творожный сыр, которые должны были пойти на тосты. Подгоняемая требовательным взглядом Олега, девушка старалась делать все максимально быстро, чтобы не давать ему повода для агрессии. Вскоре все было готово, и перед господином появился поднос с завтраком.
— Отлично, — сказал он и принялся за еду.
Кира была рада и этому. На слова вежливости она даже не рассчитывала, лишь бы не наорал. Сама она скромно приткнулась в уголке позади него, чтобы в случае необходимости быстро среагировать на любой каприз. Ей хотелось присесть и выпить кофе, но она почему-то не решалась это сделать.
Пока его отец ел, Алексей отложил свой бутерброд и принялся пристально разглядывать Киру. Она это замечала, но помалкивала, чтобы не вызвать раздражение Гридасова. Однако тот все равно заметил, и реакция не заставила себя ждать:
— Ты в ней сейчас дыру прожжешь. Настолько сильно ее хочешь?
Его тон не сулил ничего хорошего и Кира испуганно вжалась в угол. Боялась, что может оказаться в чем-то виноватой.
— Не-а. Меня не возбуждают безвольные наложницы. Кира, крошка, не в обиду тебе, просто говорю по факту, а то, видишь, твой престарелый властелин уже разволновался. Боюсь, как бы не скакануло давление, возраст все-таки.
Гридасов ухмыльнулся:
— Учитывая, какое дерьмо ты потребляешь на завтрак, тебе стоит волноваться за свое благополучие, а не за мое давление.