Собор Святого Павла горел, пламя уже объяло колокольню. Жар был так силен, что плавились сами колокола, жидкая бронза выжигала тонзуры на головах тех, кто тщетно пытался их спасти.
– Господи, помилуй! – пролепетала полумертвая от ужаса Екатерина.
– Помилует он, как же! – рассмеялась Леттис, встряхивая рыжими кудрями. Откуда такая уверенность?
То была страшная ночь. Я не спала, но под утро, когда начало проясниваться, вдруг задремала. Тем страшнее прозвучал на самой заре стук в дверь. Никто и никогда не посещал меня так рано. Почему стража его не задержала? В полутьме я услышала испуганный голос Кэт:
– Кто это? Кто там?
– Умоляю, передайте мадам, мне надо с ней поговорить.
Голос… голос, который я знала лучше своего собственного.
– Мое сине-зеленое домашнее платье. Кэт!
И впустите милорда.
Господи, как я его любила! До боли в глазах.
Лицо его – такое бледное, такое прекрасное, взор устремлен на меня… Добро пожаловать назад, милорд… перед вами женщина, которая утратила себя, потому что утратила вас…
А как же все то, что я выстрадала по его вине?
Да, как же это?
Мой голос был совершенно спокоен.
– Лорд Роберт?
Он шагнул ко мне. Похоже, он одевался без помощи слуги – наряд небрежен, камзол кое-как наброшен на плечи. Щеки небриты, синева под глазами говорит о бессонной ночи.
– Миледи, тому, что я собираюсь сказать, нет прощения.
У меня все внутри похолодело. Что еще стряслось?
– Миледи, ваша стража доложит, что сегодня ночью в мою спальню приходила девушка.
Значит, он пришел повиниться, покуда быстрая молва не достигла моих ушей и не погубила его безвозвратно.
Рубаха у него на шее была не застегнута, и я видела мягкую ямочку меж ключиц.
– Девушка?
Он колебался.
– Не служанка, нет, это была знатная дама.
– Одна из моих?
Кивок.
– Одна из моих фрейлин?
Он уронил голову.
– Да.
Я почернела от гнева, потом затряслась.
– Говорите.
– Миледи, все знают, как дорожите вы честью своих девиц. Но это правда, и я не думаю отпираться.
Я должна знать.
– Она приходила затем… зачем девушка приходит в спальню к мужчине?
– Она… она попросила меня… хотела улестить… добиться моего расположения.
– И вы?..
Зачем я спрашиваю? Неужели я заслуживаю этой муки?
Он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза.
– Она предложила мне свое тело, предложила сделать с ней все, что я пожелаю…
– И вы были с ней наедине в спальне…
Он покраснел.
– Сказать по правде, более часа.
Я отбросила притворное самообладание.
– Больше часа? Достаточно времени, милорд, чтобы…
Он медленно и спокойно перебил:
– Совсем недостаточно, учитывая то, что она хотела мне сказать и что молила передать вам. Эта девушка – вернее, бывшая девушка – ваша кузина и ближайшая родственника, леди Екатерина Грей. Она беременна.
Екатерина беременна.
Я глядела в его глаза и читала в них правду, всегдашнюю его искренность.
Я онемела. Он опустился рядом со мной на колено, разделяя бесконечное мгновение, он тоже не дышал. Наконец я обрела голос.
– Кто отец?
– Она говорит, граф Гертфорд.
Гертфорд! Этот тупоголовый юноша, которого Екатерина обхаживала, когда я думала, что она любезничает с моим лордом! Тупица или нет, но по отцу, покойному лорду-протектору, он кузен моего брата, кузен нашего бывшего короля! И все считают его родственником королей, а вместе с Екатериниными притязаниями это делает будущего ребенка самым что ни на есть законным наследником – особенно если родится мальчик…
Однако, будучи незаконнорожденным, никакого наследства он не получит.
Но ведь и меня всю жизнь считали незаконнорожденной… а мои католические враги, коли не сумеют посадить на трон Марию, несомненно предпочтут мне этого ублюдка и его безмозглую мамашу-марионетку..
Ко мне вернулось самообладание и способность принимать решения.
– Стража!
В комнату ввалились дежурившие у дверей часовые, их капитан и два или три телохранителя.
– Арестуйте леди Екатерину и немедленно доставьте ее в Тауэр! И графа Гертфорда! Но посадите их врозь, слышите, под самый строгий арест, и никакой переписки, разговоров или свиданий.
Онемев от неожиданности, с выпученными от изумления глазами они поспешили исполнять приказ.
– И еще! Хорошенько стерегите мою дверь!
Если леди пошлет ко мне, я не желаю видеть гонца, не желаю слышать от нее ни слова, ни полслова!
Они удалились, звеня оружием. Робин поднял глаза, лицо его омрачилось.
– Вы не выслушаете свою кузину, мадам?
Я взорвалась:
– А что ей сказать в свое оправдание? Она не хуже моего знает, что отец и парламент запретили Тюдорам вступать в брак без согласия монарха, Тайного совета и обеих палат! То, что она сделала, – измена! Будь жив отец, даже моя сестра, Екатерина отправилась бы вслед за сестрицей, оставив позади голову!
Он понизил голос:
– Но ведь Ваше Величество не казнит ее?
– Не спрашивайте! – истерически рассмеялась я. – Пока не знаю, что могу с ней сделать!
И не в последнюю очередь за ее внимание к вам, милорд…
Я вскочила, забегала по комнате, зябко кутаясь в ночное платье, силясь укрыться в тяжелых складках, спрятать лицо в пышном меховом вороте. Я горела от гнева, а еще больше – от странного стыда. Как она до такого докатилась?
