Десять лет детства. Десять лет учебы. Десять лет он блистал на сцене. И тридцать лет безумия. Так говорили про него. После этого великого танцора осталось всего два десятка фотографий и несколько красивых легенд. Его называли «Восьмым чудом света», «Повелителем воздуха» и «Богом танца». Но я хотел в этом рассказе показать не великого танцора, а человека, который умел любить. Примечания автора: Мы с моими редакторами перелопатили много материалов. Прочитали воспоминания современников и дневники самого героя. Многие факты в них разнятся. Много неясностей в истории жизни. Я набрался смелости и заполнил пробелы своей фантазией. А из его дневника взял те мысли и факты, которые мне были удобны для написания данного рассказа, и попытался донести его слог и его голос…
========== Пролог ==========
Я вижу свое будущее словно сквозь стекло, покрытое морозным узором. За ним серые тени и черные силуэты. Их полощет ветром. Они машут руками, как тряпичные куклы. Они зовут меня. Я не могу противиться этому зову.
Я не боюсь смерти. Не боюсь смерти физической, но смерть духовная пугает меня. Я боюсь забыть, поэтому я рисую. Я рисую танец, образы, движения. Я рисую свою жизнь. Свое прошлое.
Оно яркое и пестрое, как декорации к сказочному спектаклю. Оно ясное и чистое. Я вижу его, словно это было вчера.
Всю жизнь… Всю свою жизнь я искал любовь. Я бежал. Я пытался поймать ее как жар-птицу. Но как только я находил ее, вместо чудо-птицы в моих руках оказывалась простая тряпица.
Я боялся людей. Они пугали меня алчностью и жестокостью. Они не понимали меня. Они думали головой, но не чувствовали меня. Я всегда был для них куклой. Им так нравилось управлять мной. Меня использовали и не понимали, что я живу только в танце и прячусь в мире своих грез.
Бог есть любовь. Я есть Бог. Я есть любовь.
========== Глава 1 ==========
Перед моими глазами всплывают картины. Калейдоскоп лиц, запахов, ощущений. Это память играет со мной. Она забавляется с моими воспоминаниями, как котенок с клубком. Она разматывает тонкие разноцветные нитки, переплетая их в узоры. Иногда в моей голове проявляются картины былого, которые я не должен помнить. Но я чувствую…
Я помню день своего рождения. Почти весна. Солнечное морозное утро. Сугробы снега блестят россыпью драгоценных камней. Отец. Молодой, веселый. Он идет по улице своей танцующей походкой. Он щурит глаза и улыбается встречной молодухе. Девице нравится стройный черноволосый мужчина. У него такие красивые раскосые глаза и тонкие усики над пухлой губой. Но она проходит мимо, делая равнодушный вид. Не пристало приличной дивчине заглядываться на мужчин! Но… он так хорош! И молодуха оборачивается вслед отцу и улыбается.
По расчищенной от снега дороге на санях провозят чучело, набитое соломой. Это дородная баба в широком сарафане. Ее лицо размалевано красками, а на голове повязана цветастая косынка. Из-под косынки свисает желтая коса, сплетенная из пакли. Чучело смешно машет тряпичными руками, когда сани подпрыгивают на колдобинах.
На рыночной площади многолюдно. Пахнет топленым маслом. На прилавках лежат аккуратные стопки блинов. В крынках рядом с ними – густая сметана и мед.
Отец подхватывает один блин и сворачивает его трубочкой. Макнув его в сметану, он откусывает сразу половину. Его усы пачкаются, и он облизывает их, улыбаясь чернобровой цыганке в пестром платке. Седой цыган, идущий рядом с ней, недовольно хмурится и дергает спутницу за рукав тулупа. Та вырывает руку, игриво подмигивает отцу и, гордо подняв голову, проходит мимо.
Лавка бакалейщика. На полках мешки с мукой и сахаром. В кадушках соленья и жир. Отец коротко кивает хозяину и просит три фунта муки. Бакалейщик долго ищет под прилавком совок и, не найдя, громко кричит:
– Химка! Куды совок дела?
В зал выходит рыжеволосая девица.
– Тату, вы сами его давеча в мешке забыли, – говорит она и смущенно краснеет. Уж больно красив покупатель. И смотрит на нее так тепло и ласково, что сердце в груди тает.
– Гарна дивчина! – говорит мой отец, провожая взглядом девушку. – Небось, от женихов отбоя нет?
Бакалейщик говорит ему что-то о никчемных и нищих женишках, но мой отец не слушает. Он смотрит на дверь, за которую ушла красавица.
Отец выходит из лавки с пакетом муки. Еще Стасику нужно купить игрушку. Для этого придется идти через всю площадь к лавке кукольника. Там много разного. Эх, если бы не гастроли и вечные переезды, можно было бы взять сыну лошадку-качалку. Отец покупает деревянную игрушку и кладет в карман пальто. Уж больно ему понравилось, как мужик и медведь рубят бревно.
В самом центре площади аттракционы. Линялый купол карусели, под которым по кругу скачут деревянные лошадки. Потрескавшиеся скрипучие качели. Ледяная горка. Балаганы с музыкой. Высокий столб, на верхушке которого за веревку привязана серебряная рюмка.
Возле последнего аттракциона отец останавливается и с усмешкой смотрит на парня. Бедолага в третий раз пытается подпрыгнуть и достать рюмку. Рядом с ним румяная пышная девица. Она улыбается и подзадоривает своего кавалера воздушными поцелуями.
– Подержи-ка, Мефодьич! – говорит отец старику в длинном тулупе и меховой шапке, сует ему в руки покупки и подходит к шесту.
Бросив монетку в корзину, отец плюет на руки, потирает их и…
Прыжок! Длинные стройные ноги отталкиваются от земли. Тело стрелой взмывает вверх и на секунду зависает в воздухе. Отец срывает с веревки рюмку. Зрители аплодируют и расходятся. Приз получен. Аттракцион закрыт.
– Нашли с кем тягаться, – смеется Мефодьич, отдавая отцу пакет с мукой. – Ты ж у нас танцор, Фома. Вот и прыгаешь, как кузнечик.
Снова улица, залитая солнечным светом. По появляющимся близ домов проталинам весело барабанит капель. Стайка воробьев громко чирикает, купаясь в небольшой лужице.
