Фактически я передвинулся на пять-десять метров левее. Предо мной оказался точно такой же прибор. И в чем же отличие? Я не настолько обширно знаю все эти научные тонкости.
- Ложитесь, - ассистентка профессора заканчивала последние приготовления к исследованию, - сейчас от вас требуется тоже самое, что и на предыдущем месте.
- Лежать и ничего не делать достаточно скучно, - отметил я свои ощущения. На прошлом аппарате я пролежал достаточно долго.
- Ничем с этим не смогу помочь. Все зависит от профессора.
- Я вас понял, спасибо за заботу, - «если так можно назвать». Но это уже мысленно.
Елизавета Васильевна ушла. Кушетка двинулась в «бублик». Я немного напрягся. Надеюсь, ничего похожего на прошлое исследование не произойдет.
- Игорь Сергеевич, вы сможете пояснить, чем отличается эти два исследования? – мне, действительно, стало интересно, - По мне эти аппараты ничем не отличаются.
- Не соглашусь с вами, - раздался голос профессора, - на вид, они одинаковые, но разные по направлению использования. Например, МРТ поможет нам чуть более детально осмотреть процессы. Приготовьтесь, сейчас будет контраст.
- Тогда вопрос в другом, - я решил продолжить разговор, - почему нельзя было сразу на МРТ все осмотреть? Цццсссс…
Я так попытался сдержать вскрик. Опять по руке пошел огнь, но в этот раз намного меньше. Терпеть можно.
- Профессор, - мой голос изменился, - опять рука горит.
- Сейчас исправим, - обеспокоенно ответил Баранов, - странно, реакция проявилась не сразу.
- Сейчас не до этого, - отрезал я, - сделайте уже что-нибудь. Терпеть сил у меня маловато.
- Да-да, конечно, антидот уже введен. Пара секунд.
Эти парочка секунд мне показались минутами. Почти вечности. Но, все постепенно улеглось. Рука не горела, слушалась. Что же они в меня вливают? Вот на этот вопрос я, явно, не получу ответа. А очень хочется. И очень в сон тянет. Побочный эффект?
- Профессор, - решил я рассказать свое состояние, - в руке все хорошо, но наваливается какая-то сонливость. Это нормально?
- В некоторых случаях – да, - обычным тоном ответил Баранов, - один из эффектов – небольшая сонливость. Пройдет через некоторое время.
- Игорь Сергеевич, - обратился я к профессору, решив получить, наконец ответ на высказанный ранее вопрос, - вы не ответили на мой вопрос.
- Это какой? – настолько удивился профессор, что мне показалось как я услышал звук шестеренок в его голове. Но, вспомнив, он мне ответил, - Почему мы проводим исследования на разных приборах? Ответ прост – другая точка зрения. Поверхностное исследования, порой может показать другое, чем более детальное.
- А смысл?
- Комплексное исследование позволяет открыть новую суть вещей и процессов. Однако, и времени уходит намного больше. Но, как известно, быстро только кролики родятся. Ваш случай имеет значение для науки.
- А можно подробнее, - перебил я монолог профессора, в надежде выдернуть информацию, - чем я так полезен для науки?
- Это достаточно секретная информация, - отвечал мне Баранов, - и я не могу ее разглашать, даже вам. Уровень секретности высокий настолько, что даже этот разговор не должен у нас с вами быть. Но…
- Но? – выдержал я паузы, сделанной профессором.
- Но, я могу вам сказать, что вы выжили там, где любой другой умер. Подчеркиваю, любой другой.
- Стало быть, - решил я пошевелить все-еще ватными от сонливости мозгами – вы пытаетесь найти причину моей сверх живучести.
- Я вам этого не говорил…
- Я сам догадался, - осадил я панику профессору, - смог сложить у себя один плюс один. Нонна Альбертовна может подтвердить мои способность к оценке разных ситуаций.
- Но…
- Никаких «но» нет, слишком много переменных у меня на руках. Я САМ смог провести их анализ. В итоге смог прийти к неким СВОИМ выводам. А ВЫ не стали их критиковать из-за секретности. Так?
- Все верно, - в голосе профессора послышались, - вы обратились ко мне со СВОИМИ умозаключениями, а я не дал никакой оценки.
- Все так и было, - облегченно выдохнул я, - вы не оценили мои умозаключения, эффектно уйдя от ответа.
На грани. Это было на грани. Но хоть что-то да вытянул. Значит, я очень живучий. И этот феномен так интересует. Опять мне повезло, что профессор проговорился.
Однако, паника Баранова заставляет задумываться, насколько опасно рассказывать информацию про меня. Даже такую, в которой я участвую косвенно. Надо будет уточнить у Лукаша про степень секретности относительно меня, при случае.
А эксперимент с исследованием продолжался. Сонливость ушла. Но монотонный гул все продолжался. Я решил больше не тревожить, итак, изрядно испуганного профессора, и попытался войти в медитацию.
Глава 36. Последняя психотерапия.
Удивительно, но войти в медитацию я смог довольно быстро. Время, летевшее до этого стрелой, медленно потекло. Время немного подумать.
Что это было сейчас при исследованиях? Я никогда не отличался аллергенностью. Однако, два раза за достаточно короткий промежуток времени… Подозрительно. Крайне подозрительно. Можно, конечно, списать на случайность. Один раз. Но два. Не думаю.
