— Ты уверена? Да ты же в своём коротком платьице через эти кусты вжись не перелезешь, я тебе точно говорю.
— Я и не собиралась напролом, мы по траве вокруг обойдём, и вообще ты меня не перестаёшь удивлять…
— Зато ты меня сегодня ещё ни разу не удивила.
За кустами оказалась точно такая же зелёная лужайка. Чудо аккуратно поставила сумочку на траву и уселась рядом. Обычно так сидят на пляже, чуть откинувшись назад и упершись на руки. Какое-то время она молчала, щурилась на солнце и думала о чём-то своём. Закончив любоваться солнцем и облаками, она перестала щуриться, перевела взгляд на меня и слегка наклонила голову. Я уже рассказывал вам про эти глаза, чего в них только не отражается.
— Послушай, я должна тебе кое-что сказать…
— Давай.
— Точнее попросить…
— Попробуй.
— Знаешь, — начала она неуверенно, — Я даже не знаю, как тебя попросить об ЭТОМ и не знаю, что после ЭТОГО ты обо мне подумаешь? Ну как тебя сказать-то…
— Как есть, так и говори.
— Ты понимаешь, я очень люблю…
— Стой, подожди-ка секунду, дай я сначала тоже присяду, а то я не уверен, что смогу это выслушать стоя.
Невольно оглянулся по сторонам. Картина ещё та нарисовалась: середина рабочего дня, парк в центре города, где-то в нескольких метрах от нас за кустами неторопливо прогуливаются люди. Что-то такое есть в этом чувстве, когда ты понятия не имеешь о том, что должно произойти в следующий момент. Ну да ладно, уселся рядом.
— Вот теперь говори.
Чудо помолчала ещё несколько секунд, посмотрела прямо в глаза, как бы раздумывала, надо или не надо, но потом-таки выдохнула и заговорила так быстро, как будто скороговорку рассказать пытается.
— Ты понимаешь, я очень люблю… очень люблю русскую литературу и тут ты, русский, у меня никогда раньше не было русских, понимаешь?
— Продолжай…
— Дело в том, что русскую литературу читать в переводе на английский это не есть хорошо. Я чувствую, что что-то теряется, что-то особенное, едва уловимое, понимаешь?
— Дальше…
— Так вот, я поняла, что никогда не смогу выучить русский язык так, чтобы читать и понимать русскую классику в оригинале.
— Эвоно как.
— Поэтому я тебя сюда и позвала, я подумала, что если ты не откажешься, то вместе мы могли бы…
Она потянулась к сумочке, достала книжку и передала её мне. Это был потрепанный томик Антона Павловича Чехова «Дядя Ваня», причём на английском языке.
— И что мне теперь с этой книжкой делать?
— Ты не мог бы… мне её вслух почитать?
И глаза, как у кота из мультфильма про Шрека…
— Скажи мне, дарлинг, где смысл? Она же на английском! Ты же вроде как сама грамотная?
— Ты не понимаешь, я же говорю, я сама по-русски никогда не прочту и не пойму, а так я послушаю, пускай и на английском, но с красивым русским акцентом.
Вот была бы на её месте кто-нибудь другая, я стопудово либо удивился бы, либо подумал, что меня разводят и откровенно надо мной прикалываются. Но на её месте не была другая, на её месте была она сама как есть, и говорила она при этом предельно искренне.
— А для чего надо было идти аж досюда?
— Так романтичней, и никто нам здесь с тобой не помешает.
В конце концов, мне что, сложно? Нет, не сложно. Жалко? Не жалко. Почему бы и нет? Взял книжку, лёг на траву.
— С какой страницы читать?
— С любой, ты только читай.
— Ну, хорошо, давай, ложись рядом и слушай… значит так…
* * *
Вы знаете, здесь очень короткое лето, и когда оно всё-таки приходит, дома оставаться никто не желает. Постоянно тянет куда-нибудь пойти погулять, поехать, покататься. Или вот просто полежать в парке на траве, искупаться в ледяном озере, полюбоваться на бледных после долгой зимы девчонок в бикини. Вот чего точно не хочется, так это всё это пропустить из-за глупых дел и никчёмной работы.
Как-то во время обеда мы сидели с Чудом в кафэшке. Спешить было некуда, и мы, доедая по второй тарелке супчика, просто болтали за жизнь. В какой-то момент она посмотрела в окно и совсем не в тему спросила:
— А ты на велосипеде ездить умеешь?
— Умею.
— И велосипед у тебя есть, правда?
— Правда, аж четыре штуки.
— И часто ты катаешься хотя бы на одном из них?
— Почти никогда…
— Так и знала, ты ленивый и безнадёжный, как все.
— Нормально так наехала, я вообще-то на роликах часто летаю.
— Нет, мне это не подходит, я тут подумала, может как-нибудь смогли бы вместе на великах покататься?
— Слушай, сегодня вечером, когда начнёт темнеть, я приеду в парк и буду кататься на роликах, захочешь — бери свой велик и приезжай, составишь компанию.
— Хорошо, встречу тебя в парке, когда сядет солнце.
Кататься в парке по вечерам да на роликах — это особое удовольствие. Бывает, приедешь на машине, достанешь коньки из багажника, переобуешься и полетел — красота. Почему по вечерам? Просто вечером в парке людей почти никого, и главное — нет маленьких детей, бегающих по дорожкам.
