Бор управлял фургоном, мы же с Грилфом вошли во внутрь, после чего стали сортировать и раскладывать провизию по морозильным или холодильным ларям. Которые я еще не запатентовал, но собирался это сделать сразу по прибытию в столицу королевства. В воздухе витал запах специй и трав, смешиваясь с ароматом свежих овощей и фруктов. Разложив провиант по местам, мы переместились к Бору на козлы. Путешествие началось. Наши огромные выносливые кони бодро тянули за собой фургон, который плавно покачивался на небольших кочках лесной дороги. Воздух был наполнен ароматами хвои и прелой листвы, а где—то вдалеке слышалось пение птиц. Через пару километров мы вышли на Имперский тракт — широкую, вымощенную камнем дорогу, уходящую к горизонту. По обеим сторонам тракта тянулся густой лес, деревья переплетались, образуя живые арки, а между ними виднелись светящиеся мхи и лианы. В воздухе витал аромат диких трав и цветов, смешанный с запахом влажной земли. Вдоль тракта изредка попадались древние статуи из камня, покрытые мхом и плющом, которые, казалось, следили за каждым шагом путников. Наши мощные кони без усилий тащили огромный двухэтажный фургон, их копыта выбивали мелодичный ритм. Вскоре мы подъехали к трактиру «Дикий кабан». Его вывеска, сделанная из кованого железа, изображала огромного кабана с клыками и налитыми кровью глазами. Трактир был окружён высоким деревянным забором, а над входом висела вывеска с надписью: Дикий кабан— место, где вкусно! Мы въехали во двор трактира, и нас встретили запахи жареного мяса, свежего хлеба и ароматного эля. Дверь трактира "Дикий кабан" была массивной, с коваными ручками в виде кабаньих голов, чьи клыки сверкали от солнечного света. При входе нас окутал густой аромат жареного мяса, смешанный с пряными запахами трав и специй. Внутри царила атмосфера, характерная для приграничных земель: в зале было шумно и людно. Здесь можно было встретить самых разных существ. В углу, склонившись над кружками, сидели хуманы — наемники в потертых доспехах, готовые к новым приключениям. Их лица были суровыми, в глазах читалась жажда жизни и бесшабашность. Рядом с ними расположились гномы—техники, обсуждающие последние новинки в мире магии и механики. Их бороды были заплетены в сложные косички, а на пальцах блестели перстни—артефакты. Несколько эльфов, облаченных в изысканные доспехи, вели неспешную беседу, их тонкие пальцы изящно держали кубки с вином. Их длинные уши слегка подрагивали, ловя каждый звук. В противоположном углу, у камина, сидел огромный тролль—вышибала. Его массивные мышцы, покрытые шрамами, говорили о многих сражениях. Он внимательно следил за порядком в зале, а его холодный взгляд, заставлял даже самых шумных посетителей вести себя тихо. В центре зала, под вывеской с изображением кабана, стоял массивный стол, за которым сидел хуман, это был хозяин таверны, его звали Гримм. Высокий, крепкого телосложения, с густой бородой, заплетенной в две толстые косы, он напоминал древнего воина. Его глаза, глубокие и проницательные, скрывали множество тайн, а в руках он держал тяжелую кружку, из которой изредка потягивал пиво. Одет он был в простые, но добротные одежды: кожаную куртку с металлическими пластинами, под которой виднелась льняная рубашка, и прочные штаны из грубой ткани. На поясе висели ножны с кинжалом работы гномов и связка ключей, а на шее блестел амулет в виде кабаньей головы. Его голос, громкий и властный, разносился по всему залу, и все его приказы выполнялись мгновенно. Гримм приветствовал нас широкой улыбкой, в которой читалось искреннее радушие. Он сразу же предложил нам стол у камина и самые вкусные блюда из своего меню. Мы приняли его предложение с благодарностью и устроились за столом, наслаждаясь теплом огня и уютной атмосферой трактира. Пока мы ждали заказ в уютном трактире, воздух пропитался ароматами жареного мяса и терпкого пива. Зал наполнился оживлением, словно волны радости и предвкушения плескались в его стенах. Подвыпившие наемники, собравшиеся за столами, то и дело поднимали кружки, обмениваясь шутками и громкими тостами. Их грубые, но добродушные лица светились улыбками, а масляные взгляды скользили по залу, останавливаясь на подавальщицах, которые сновали между столами, разнося блюда и наполняя кружки. Но в этом веселье не было ничего непристойного. Напротив, оно было частью негласного ритуала, который объединял всех присутствующих в этом шумном, но уютном месте. Наемники, уставшие от долгих путешествий и сражений, наслаждались моментом отдыха, а подавальщицы, привыкшие к такому вниманию, отвечали им легкой улыбкой и кивком, продолжая свою работу. В дальнем углу трактира, за столом в тени, сидел одинокий путник. Я отметил, что его одежда была простой, но добротной, а лицо скрывала тень капюшона. Он наблюдал за происходящим вокруг, но в его глазах не было ни радости, ни веселья. В них читалась настороженность, словно он пришел сюда не отдыхать, а за чем—то более важным и серьезным. Этот путник был не похож на остальных посетителей трактира. Он сидел в углу, погруженный в свои мысли, и лишь изредка бросал взгляд на кружку, словно вспоминая что—то давно забытое. Его глаза, скрытые под капюшоном, мерцали странным светом, как будто в них отражались звезды ночного неба. Когда он протянул руку за второй кружкой, стоящей в центре стола, я успел заметить татуировку на его запястье. Она была настолько необычной, что я не мог отвести от нее взгляд. На коже, гладкой и холодной, как мрамор, извивалась змея, обвивающая тонкое, изящное дерево. Змея была как живая, с глазами, полными тьмы, и языком, раздвоенным, как у змеи из древних легенд. Дерево же было не просто растением. Его ветви, словно тонкие руки, тянулись к небу, а корни переплетались в сложный узор, напоминающий древнюю руну, которая переливалась бордовым цветом. Казалось, что дерево и змея были связаны какой—то мистической силой, и их танец на коже путника вызывал у меня странное чувство тревоги и опасности.
