Это было очень рискованно, и девушка понимала, что её легко могут узнать по лицу и глазам, но слугам запрещено смотреть в глаза своим хозяевам, потому девушка все же надеялась на то, что все уже достаточно пьяны и не узнают ту, кого они ненавидят.
Ян Ченг сидел на платформе, выше всех за их с Мэй Хуан столом и дойти до него было крайне сложно, но не невозможно. Селав глубокий вдох и выдох, Джу уверенно пошла наверх, неся закуски для господина, но как только она встала на первую ступень, дабы подняться, как её грубо окликнули.
— Эй! — услышав знакомый голос, Джу вздрогнула и побледнела от ужаса. Чувствуя, как Чжун Энлэй, подходит к ней, все внутри девушки заледенело. — Разве слугам не полагается для начала подать знак уважения и спросить разрешение у господина, прежде чем идти к нему? — голос голубоглазого мужчины был тверд, а девушку так сильно трясло, что, казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди, но бывшая жена попыталась максимально изменить свой голос, взволнованно ответив:
— Эта служанка виновата, прошу простить её за грубость, — на данные извинения, Чжун Энлэй молча пронзал взглядом девушку, видя лишь её макушку и только потянулся рукой, дабы посмотреть в лицо, как из главного место раздался голос:
— У тебя там вино? Неси его сюда, — приказал Ян Ченг, заставив Чжун Энлэй отступить и сесть за своё место, а Джу медленно пройти наверх.
— Ян Ченг, приди в себя!
Внезапно в зале, где только что был непробиваемый шум, настала тишина, которую совсем неожидала видеть Джу. По новелле, когда союзники Ян Ченга усмирили Лан Нинг, голос любимой смог разбудить его ото сна и привести чувства в порядок.
План Джу был прост: избавиться от певицы и разбудить своим голосом любимого. Но она, как обычно, желала сделать всё быстро и тайно, дабы не привлекать внимание, вот только ей это не удалось. В первоночальный план входили так же брат с сестрой, но Джу поспешила, решив сделать всё самостоятельно, от чего сейчас Императоры смотрели на неё, узнав в девушке не любимую, а врага.
— Это же госпожа Джу! — крикнул один из гостей, развеяв сомнения остальных.
Несмотря на быстрое уклонение, меч Ян Ченга, всё же ранил плечо Джу, из которого на пол теперь падали капли крови.
Поняв, что ситуация хуже некуда, Джу использовала талисман исчезновения, которым когда-то спасала семейство от рабства, и оказалась в лесу, где её должны были ждать брат с сестрой, но на удивление, их там не было.
— Шэн Куи, Шэн Куан где вы? — кричала Джу, боясь за своих родных. Вдруг, девушка осознала, что единственное место, куда могли пойти бликие, это Царства Мэй, и в тот же момент дама вздрогнула, — Нет… — прошептала Джу, бросившись туда, откуда только недавно смогла спастись, надеясь, что хоть раз ошиблась, и брат с сестрой просто уснули где-то в лесу.
Но нет…
Услышав звук битвы, девушка бросилась туда, увидев брата, окруженного целой толпой. Когда новый удар должен был прийти по плечу Шэн Куана, отрезав его правую руку, Джу отбила атаку, отбросив всех врагов в сторону. Быстро взяв за запястье брата, дама убежала с ним в сад.
Спрятавшись от стражи в кустах, Шэн Джу и Шэн Куан затаили дыхание и как только опасность миновала, Джу тихо вскрикнула от боли в ноге. Из-за суматохи она и не заметила, что подвернула ногу, на которую невыносимо больно наступать, но девушка быстро забыла о боли, посмотрев на брата.
— Почему вы не ждали в лесу? Я же сказала вам быть там и ждать моего сигнала и, если бы мне нужна была бы помощь, я бы позвала вас! — чуть ли не кричала Джу, как вдруг вздрогнула. — Где Шэн Киу? — увидев, как брат отвел взгляд, девушка с двойным беспокойством спросила. — Где она?
— Сестрица Киц сказала, что хочет поговорить с госпожой Хуан, а я сказал что это плохая идея. Она вроде согласилась, но потом… — Шэн Куан сжал кулаки, виня себя в исчезновении сестры. — …ушла. Я испугался и пошел её искать, но нарвался на стражу.
Сердце Джу сжалось из-за ужасного положения дел. Её раскрыли, и теперь все Императоры знают, что злая госпожа явилась на свадьбу. План провален, Ян Ченг не расколдован, а Шэн Киу пропала и неизвестно, что с ней. Девушка закрыла лицо руками, скрепя зубами и понимая, что она снова облажалась.