Начиная с четырех тысяч метров все начало меняться: растительность пропала, и они заметили черепа и кости умерших людей. Марк с отцом спрашивали гида о них, и гид рассказал, что это останки людей, которые не выдержали подъема. Помимо того что не хватало воздуха, болела еще и голова. Случалось, что когда Марк с отцом засыпали, то могли проснуться от кошмарных снов с ощущениями, что на груди кто-то сидит, не давая нормально дышать. Сухой воздух заставлял пересыхать все во рту и в носу, внутри все покрывалось корочками, часто шли носовые кровотечения. Марку подъем давался намного легче, чем отцу. Только единицы могли преодолеть его, остальные либо сдавались и уходили, либо умирали. Наконец после нескольких мучительных дней они все-таки достигли конечного перевала – пять тысяч шестьсот тридцать метров. Им открылась поразительной красоты вершина, увенчанная сияющим ледовым куполом, которая являлась грандиозной скальной пирамидой совершенных пропорций.
Жу Чжоу сказал:
– Канг Римпоче…
Марк и его отец вопросительно глянули на ученого. Жу пояснил, в древних текстах на тибетском языке гору называют Канг Римпоче (Kang Rimpoche) – Драгоценная снежная гора.
Через некоторое время они предстали перед тибетскими монахами. Марка с отцом провели их к главному старейшине. Он был неким прорицателем. Посмотрев на отца, он сказал: «Ты благороден, ты ценишь свою жизнь и оберегаешь жизнь сына. Но когда-нибудь придет время, и тайна станет явью». Эти загадочные слова заставили отца задуматься.
Посмотрев проницательным взглядом на Марка, он сказал: «Был случай, это было давно, один волк наносил вред моему стаду. И у меня были сильные собаки. Когда у меня не осталось стада, у меня остались собаки, которых становилось меньше с каждым днем. Знаешь почему волк побеждает любую собаку? Цель собаки – охранять и кусать, цель волка – убить и съесть».
В тот день старейшина подарил Марку черную китайскую традиционную рубашку с длинными рукавами.
Марк вернулся в реальность от своих воспоминаний. Внутри него горели одновременно печаль и ярость, он хотел понять, почему остался один, без семьи, но он не знал правды, лишь только предполагал.
«Когда-нибудь я узнаю», – думал он про себя, стоя у края выступа высокого холма. Развернувшись, он окинул взглядом свою машину, и его взор привлекло пылающее яркое и страшное пламя, отражающееся в круглых как глазах фарах «Гелендвагена».
Загородный дом Викторио Риччи.
Викторио сидел за большим столом в своей громадной гостиной с капо[1] по кличке Уайти, лейтенантом[2] по кличке Лаки и несколькими лучшими солдатами[3]. Босс был в белой рубашке, рукава которой были засучены, галстук его и вовсе был помятый. Выглядел он тревожно. Нервно потянувшись за высоким бокалом с виски, он выпил, а потом сказал:
– У нас снова проблема с казино.
– Да, Босс, это филиппинцы. Они ворвались и порезали наших. Этих чокнутых собак нужно перестрелять, – предложил Уайти.
– В «Авроре» ворвались в наше казино и устроили резню! В Рокфорде вообще попытались убить смотрителя, в Филадельфии более-менее спокойно с этим, как и в Нью-Йорке. Но что-то мне подсказывает, что ненадолго. Это очень прибыльный бизнес, Уайти, у меня здесь пытаются отобрать его…
– Эти психи в союзе вместе с вьетнамцами, и думаю, надо нанести им визит с ребятами, – произнес Уайти.
– А если ударить по нескольким точкам? С ними договариваться бесполезно. Я думаю, нужно перебить несколько важных персон, – вмешался Лаки.
– Война – это не мой конек, но я не знаю, как с ними еще разговаривать, – Викторио плеснул себе в бокал виски и сделал большой глоток.
– Я понимаю вас, Босс, но они перешли черту.
– Нет, Уайти, думаю, стоит с ними поговорить, нужно попробовать нанести им визит. Сложно сказать, как пойдет разговор. У нас финансовые дела обстоят не очень хорошо, но это не только у нас. Доминик, Джеронимо – у всех проблемы, Арландо пока нет до этого дела, он чокнутый, но ему достается хорошая доля. Если мы ничего не решим, то клан может пасть. Конкретно у нас есть казино – это основной доход, и большую часть нашего дохода забирает главарь. Я понимаю, что важно, чтобы все платили, начиная от мелких барыг. Я считаю, нужно действовать разумно, война – не выход. А все эти машины и особняки – это все ерунда. Уважение – вот что теряется. К великому сожалению, у нас действительно большие проблемы.
Выдержав непродолжительную паузу, Уайти с иронией в голосе сказал:
– Джеронимо похоронил многих своих ребят…
– Да, знаю, это война кланов, – глухим голосом ответил Викторио. – Я не люблю все эти стычки, стараюсь все решать переговорами, этим я немного отличаюсь от других членов семьи. Убийства наших людей очень плохо сказываются на репутации, и если убийство одного можно как-то сгладить, то когда речь идет о нескольких убитых… с этим уже намного сложнее. Это неприемлемо даже для меня.
