– Что о нем говорить? Обратились они ко мне, когда было поздно. Я уже ничем не мог помочь, хотя искренне пытался. Понимаете, приходилось ездить к нему домой. Здесь же у нас – приличная публика. Меня бы неправильно поняли. Но, как врач, я должен помогать всем людям, существует ведь клятва Гиппократа! – высокопарно закончил свою речь Валентин Дмитриевич.
– Да-да, конечно, надо думать эта помощь была о-ч-чень хорошо оплачена гражданином Гольдманом. Вы вообще не имели права заниматься таким лечением, но брали за это оплату и, естественно, не платили с нее налогов. У вас будут большие проблемы, – Артем полностью вошел в образ. Мысленно аплодируя ему, я продолжала молча сурово взирать на съежившегося доктора. Мой напарник продолжал требовательно гнуть свою линию
.
– Рассказывайте когда, где, сколько раз вы встречались с вором в законе Коняхиным, – и добавил несколько мягче: – Может быть, если вы нам поможете, это несколько смягчит вашу очевидную вину…
Слушая эту пародию на допрос, я тихонько подошла к открытому окну и стала любоваться, открывшимся симпатичным пейзажем. Глаза перебегали с изящных, выкрашенных бежевой краской скамеечек на элегантные клумбы с фонтанами, наверняка оформленные ландшафтным дизайнером, затем изучила подстриженные на английский манер кустики, взгляд переходил все выше… За забором не было видно высотных домов. Я не очень хорошо знала Москву, но, из увиденного, сделала вывод, что клиника находится где-то в центре, и окружена относительно старыми особняками с покатыми крышами, на которые выходили маленькие чердачные окошечки.
В одном из них что-то блеснуло, или мне показалось? Вспышка повторилась. Я оглянулась и онемела. По стене, медленно подбираясь к врачу, ползло маленькое красноватое пятнышко лазерного наведения оптического прицела.
– Ложись! – не своим голосом гаркнула я и резко оттолкнула Артема, который стоял ближе ко мне.
– Что-нибудь случилось? – вежливо осведомился, ничего не понимающий, Валентин Дмитриевич. До него явно не дошел смысл моего окрика.
– Сейчас…
Одним махом я перепрыгнула через стол, пытаясь сбить врача на пол. Выстрела, конечно, слышно не было. Только его тело под моими руками как-то неожиданно обмякло, и он молча стал заваливаться на бок. На правом виске виднелось аккуратное маленькое отверстие – крови почти не было. Подбежал Артем.
– Вот черт, – пробормотал он, растерянно глядя на меня. – Что этот снайпер, не мог подождать несколько минут? Все шло так хорошо.
– Правда, все шло здорово. Ты молодец, – похвалила я его. – У нас есть несколько минут. Давай по-быстрому посмотрим в столе, может, найдем что-нибудь интересное. Ему, – я кивком показала на тело, – уже никто и ничем не сможет помочь.
Я покосилась на окно. Если этот снайпер на чердаке понял, зачем мы здесь, то через несколько секунд наша парочка вполне может составить компанию безвременно почившему вальяжному доктору. Поэтому я посоветовала Артему не попадать в зону обзора. Вот так, ползая на карачках вокруг письменного стола с сидевшим за ним свеженьким трупом, мы попытались найти какие-то записи или бумаги, которые смогут нам хоть чем-нибудь помочь. В итоге, прихватили с собой книгу посещений, записную книжку и настольный ежедневник. Все это Артем распихал по карманам. Затем, носовым платком покойного я протерла все, чего мы могли случайно коснуться.
Прежде, чем подняться, я снова украдкой посмотрела на чердачное окно. Там уже ничего не поблескивало. Значит, нас еще не заказали, хотя ощущение, что кто-то продолжает пристально наблюдать за нами, не отпускало ни на минуту.
– Вашего начальника только что застрелил снайпер, – выходя, сообщил Артем секретарше. – Вызывайте милицию.
После этого мы быстро слиняли. Нам точно не стоило ждать встречи с представителями правоохранительных органов. Как только мы сели в машину, я показала, из какого дома стреляли и предложила:
– Давай, отгони машину куда-нибудь за угол, а я схожу на чердак. Вдруг, там есть что-нибудь интересное.
Артем согласно кивнул, и я нырнула в арку старого особняка. Ощущение чужого присутствия, устойчиво оставалось. Я оглянулась по сторонам, но ничего особенного, что могло бы привлечь внимание, не заметила. При ближайшем осмотре дом оказался в совершенно непрезентабельном состоянии, а подъезд был еще хуже. На полустершихся ступеньках вполне можно сломать шею, поэтому поднималась я медленно и осторожно. Преодолев три этажа, увидела одинарный пролет, который заканчивался маленькой площадкой и лесенкой, ведущей на чердак. Там даже дверцы не было. Я подошла ближе, с чердака пахнуло пылью и старым деревом стропил. Нужное окошко отыскала моментально. Перед ним было значительно чище, а в одной из створок не было стекла, но больше – никаких следов. Возможно, если бы я была криминалистом, то при наличии специальной техники, мне удалось бы что-нибудь раскопать, а так…
Артем в машине за углом листал записную книжку Самойловича. Я плюхнулась на переднее сиденье и сообщила:
– Увы, лежбище снайпера я нашла, но больше ничего. Как у тебя?
Он неопределенно пожал плечами.
