Глотая эпоху и ею давясь,
Я выл на луну,
Крепышом становясь.
Били меня под хохот ослов,
А я не сдавался, краснея.
И сам научился ремонту носов,
Немного от страха белея.
Врагам навевал кошмарную мысль,
Что меня не победить, пистолета с собой не имея.
А чувства свои я держал при себе,
C приятцей отдавшись мыслишкам,
Что скоро вражинам будет не по себе,
Бо намного их сильнее я. Слишком.
В Тбилиси я сам нарывался под нож,
Я лез в Египте под пули.
Как будто погибнуть мне было невтерпеж,
Да что-то дура-пуля тянула.
И я, отражающий свет исполин,
Пошел по дороге, и был я один,
Автор мадригалов для Оль, Лен, Марин.
А в садике роса развешивала стразы,
И я заверещал: «Не троньте вы, заразы!»
Мое заявленье имело успех,
Вспугнув пидарасов-зазнаек.
Исчезнуть во тьме, прошипев слово ЭХ?!
Обрадовав поклонников потных маек [1] ?
«Вы акварельная, незнакомка!» —
Сказал я дуре тут одной.
Она ответила: «В сторонку!»
И стала дергать головой.
Наверное, так растерялся Отар
С котомкой, набитой, дырявой,
Когда он ступил на перрон, что базар
Наверное, так растерялся Отар
С братвою отпетой и чмошной,
Отдавать не желая кровавый навар
Насмешливым шлюхам сверхтошным.
А у меня не было ни навара, ни братвы.
Я был одним из тех черножопых, кто был вынужден уехать из дома и плясать вокруг хлебных мест, ни в одно из которых меня так и не взяли.
Путину
Любезный Владимир Владимирович,
по отношению к Вам я представляю полное самоотвержение и привязанность.
Это я помог Вам выиграть.
Когда будете искать толковых людей снова и снова, вспомните про меня, работающего на износ и качественнее всей Вашей администрации.
Я надеюсь, что когда Вы прочтете и письмо, и саму книгу, где я блестяще вербализировал свою жизненную программу, Вы дадите команду отыскать Автора.
Я – ходячее опровержение всеобщего мнения, что таланты перевелись.
Я из тех, кто считает, что любая проблема – замаскированная удача; я знаю толк в науке Интриги; мой взгляд, если захочу, режет дневной свет ломтями; у меня случаются, правда, панические атаки, но я с ними справляюсь.
Пора Вам мной заменить кого-то из Ваших слабаков, самоуверенных дураков, на поверку тревожных алармистов, гребаных холуев и вредоносных шутов, виноватых в том, что – сожалею, что говорю об этом, – даже акты поддержки Вашего имени выглядят капустником в саду (гореть им за это в аду!).
Я упрямее Минкина, если что.
Телефоны у Вас мои есть, жду.Моя Балерина. Про First Love
Первая любовь со мной стряслась, когда я был в шестом классе и любил ту, которая была выше меня и ничем не напоминала шестиклассницу, всем своим видом походя на ученицу старших классов.
Никогда ни до, ни после я не видел, чтобы красивый человек так красиво воплощал поэтический завет: «Живи на то, что скажешь ты, а не на то, что о тебе сказали».
