Буквально два года назад мне удалось заполучить рукопись. Авторство ставится мною до сих пор под вопрос. Мне кажется, что многие имена были заменены, но нет никакого сомнения в реальности происходящих на этих страницах событий. Я пытался найти автора, но все мои попытки были тщетны. Поэтому, прошу. Если вы знаете что-нибудь о событиях в Старороговской станице или о студенте филологического отделения из Москвы по имени Василе или хотя бы что-нибудь о «Созерцающих пустоту», то внимательно ознакомьтесь с рукописью и свяжитесь со мной. Это очень важно! Будьте крайне осторожны.
На побережье длинной реки, идущей в никуда стоял юнец, смотрящий своим пустым взглядом на что- то вверху. Еще долго он будет видеть там две исчезающие фигуры, растворяющиеся в небе. Он уже пытался рассказать об этом хоть кому- нибудь, но никто не верил. Для веры нужна неопределенность в сердце, а в этом месте все сомнения были унесены вверх.
Иногда так бывает, что ты становишься частью чего- то еще до своего рождения. Так случилось и с тобой, мой юный друг. Ты начал свое повествование с середины, так позволь мне начать его с самого начала. Я знаю, что ты найдешь эти строки в свое время. Ты обязательно это сделаешь. Прости меня за любые отступления в сторону или, возможно, грубые формулировки. Пишу все это с огромной тоской в душе по человеку, который стал моим другом и частью семьи всего за три паршивенькие недели. Возможно это позволит тебе наконец найти искомое.
Начну издалека. С необъяснимой человеческой природы, которая всегда будет тянуться к тому, что она не способна осознать. Существовала эта неприятная для многих вещь еще в те веселые времена, когда мысль о том, чтобы дернуть корову за вымя считалась абсурдной. Уже тогда многие люди отходили от банального цикла выживания и тянулись к вечному. Они складывали камни в пирамиды, они рисовали на скалах, они убивали и умирали, они двигали человечество вперед. Никто не знает, когда возникла первая подобная мысль, но это и не важно. Моя личная теория состоит в том, что один из пещерных жителей как- то раз слишком долго смотрел в темноту, копящуюся в углу его жилища. Он смотрел так долго, что погрузился в пространство, которое хранило нескончаемый поток образов и мыслей. В самого себя. Но это лишь догадки обычного деревенского инженера. Прошло несколько тысячелетий, наступила эпоха огня и металла, а потом наступила эпоха микропроцессоров и длинных телефонных линий. Людей стало больше и многие отказывались от соприкосновения с чем- то вечным в пользу комфортной жизни, удобного холодильника и прочего- прочего- прочего. Какие- то попытки остались, но лучше про них лучше написать дальше.
Именно во время такого очередного технологического бума в столице нашей замечательной страны и родился мой близкий друг с довольно запоминающимся именем- Василе. Бабушка Василе еще в восьмидесятых урвала на непонятном торговом пятачке книгу с названием «Семантика букв и слов». В недрах страниц этой книги планировалось сушить мяту, корешки и другие нужные в быту вещи. Что- то пошло не так, и эта книга таинственным образом была прочитана. Именно эта книга дала имя Василе. Поначалу он поправлял всех насчет ударения. А затем устал и в школе начал величать себя просто Василий. Так его и называли всю последующую жизнь все, кроме него самого. Но моего юного друга это совсем не волновало. В школьной библиотеке он брал журналы про всю сверхъестественную лабуду на свете. Прости, Василе, но по- другому описать их никак не могу. Вечерами он наблюдал за небом, надеясь увидеть там хоть что- нибудь необычно летающее. А когда бабушка брала его к себе на летние каникулы, он надеялся встретить в ближайшей безымянной речке хоть какого- нибудь, пусть и малюсенького криптида. Продлилось это хоть и долго, но в один момент закончилось. Примерно в седьмом классе. Какие тут необычайности, когда в голову бьют гормоны, под носом начинает прорезаться непонятно что, а девушки становятся для затуманенного подросткового разума такими отдаленно- привлекательными. Трагичная первая любовь, болезненное расставание, попытки понять себя, лазание по заброшенным зданиям вместе с непонятными субкультурами и поступление в не самый престижный университет на филологическое отделение.
К сожалению, отец Василе ушел еще до того, как он родился. Низкий и гнусный человек, оставивший после себя своему сыну только огромную дыру сомнений и половинчатую неясность в восприятии мира. Его работу пришлось выполнять бабушке, маме и уличным друзьям, но теперь эстафета перешла к университету. Василе даже очень активно ходил на пары. Мир букв, семантических неопределенностей разных выражений и древней литературы захватывал его. Ему казалось, что это именно то, что он искал в этом мире, но, к сожалению, это был лишь еще один виток неопределенности. Там же на одной из потоковых лекций по предмету на вроде «Безопасность жизнедеятельности» он встретил своего проводника в мир доморощенной профессии. Сразу прошу прощения, но это во мне, наверное, говорит мой внутренний технарь. Хотелось бы написать, что лучше бы ты машинами увлекся, но тогда бы мы никогда не встретились, а это слишком уж большое упущение. Василе, с детства не утративший такую великолепную вещь, как интерес к людям решил узнать у одного из скучающих студентов, что же он там так активно записывает в столбик на огрызке от листа. Ответ был следующий:
«Я хладен, как мышь
И грустен ужасно
К первой паре
Нужно идти
Передо мною
Лист вырван тетрадный
И душу мою уже не спасти
Руки мои печальны ужасно
Ноги мои подкосились слегка
Мне не до шуток
И чувства отпали
