Он был юрисконсультом в инвестиционной компании, заправлявшей всеми денежными делами моей семьи. Не самый важный человек. В основном занимался такими, как я — теми, у кого маленькие фонды и важные родственники. Несколько раз он со своими крутыми боссами заходил к моим родителям на коктейль, когда мы переехали в Бостон. В тот год я совсем ушла в себя, отдавшись дикому, живому голоду, который впустила, чтобы себя наказать. Тогда минута за минутой я всё острее чувствовала, как моё большое тело сжимает его хватка. Бойс попал в моё поле зрения только потому, что мама сказала — он занимается моим фондом. Это был невысокий, толстенький, лысеющий человечек. За много лет мы лишь несколько раз пообщались по телефону. Он сделал всё, чтобы отговорить меня выплачивать ипотеку Тига.
— Бойс Скелтон живёт в Бостоне, — сказала я.
— Ну что ж, пришлось туда смотаться, — пожала плечами Ру.
Я покачала головой.
— С чего вдруг он показал тебе мои документы? — спросила я. Он не стал бы. Он мог лишиться должности адвоката.
— Сама посмотрела, пока он был в душе. Встретились у него, потому что в моём номере сидел Лука. А ночь была не для детей, — заявила Ру и показала мне все свои зубы.
— Ты поехала в Бостон ради секса с моим юристом. И возможности посмотреть мои документы, — тупо повторила я.
Бойсу сейчас за пятьдесят, подумала я. Трудно было представить этого толстого подхалима, ещё больше располневшего и поседевшего, и Ру. Но, впрочем, я вполне могла себе представить, как Ру хладнокровно соблазняет его с целью завладеть документами. Я всё ещё принимала это слишком близко к сердцу, будто примеряла её роль на себя. У меня так не вышло бы. Она была профессионалом.
Она вскинула плечо, опустила подбородок, не то кивая, не то кланяясь. Розовый язычок коснулся зубов, она улыбнулась улыбкой конспираторши.
— Ты знаешь, что его пароль записан на стикере и приклеен к чехлу для ноутбука? Я это сразу же просчитала. Я хорошо считаю, — сказала она. — Он скучный тип, благодетельный. Традиционалист. Многие из этих бостонских банкиров — настоящие извращенцы, но не твой Бойс, так что радуйся. Мне всегда казалось: лучше, если люди будут знать, что их деньги не в руках любителя лизать ботинки.
Я посмотрела на Оливера. Он по-прежнему крепко спал. Но меня все равно подмывало схватить коляску, вытащить его из комнаты. Мне не хотелось, чтобы этот разговор отравлял воздух, которым он дышит.
Она нарочно хочет, чтобы я чувствовала себя так ужасно, поняла я, и в моей груди что-то восхищённо свистнуло. Она ничего из этого не имела в виду всерьез. Она стремилась лишь вывести меня из равновесия. Как в книжном клубе, как у меня дома.
— Почему ты стараешься меня шокировать? Ты и так уже меня шантажируешь. Я достаточно сбита с толку, — сказала я спокойно и холодно. Если она хочет меня поразить, добьётся как раз обратного эффекта. Будет нетрудно. В Калифорнии я вела разнузданный образ жизни, готовая почти на всё, что могло заглушить это чувство. Я передразнила её флиртующее касание плечом, её фамильярный тон. — Я не средневековая монашка, которая боится лесбух и не смотрела ни одного триллера.
Она разразилась лающим смехом, и я поняла, что мой восхищённый свист эхом отдался и в её груди. Я это увидела. Она откинулась назад, как бы переоценивая меня, и мне не понравились наши позы: она расслабленно сидела на диване, а я стояла перед ней, вытянувшись, как нашкодивший ребёнок, ожидающий наказания. Мне тоже надо было сесть, я инстинктивно это почувствовала. Но не села. Я была в одной комнате с хищницей и не могла оставить Оливера без присмотра.
— Ты права, — сказала она. — С тобой это дерьмо не работает.
— Даже не знаю, с кем оно может сработать, — скептически заметила я.
— С Кенгой. И Лизой Фентон, — сказала Ру, ещё не зная, что моё передразнивание уже действует на неё. Её тон стал лишь немного резче. — Я видела твоего мужа — вид у него взвинченный. Эти нелепые очки, острые, как нож, стрелки на брюках. С ним тоже сработает.
Она была права, но я этого не признала. Я сбила её с толку. Я это чувствовала, и мне стал ясен ещё один факт о Ру: она гордилась своей работой. Она поехала в Бостон, чтобы трахнуть моего юриста, осмотрела все дома по соседству, расспросила моих друзей; неслучайно первой её встретила Шар. Она продумала игру, которая могла размягчить меня, как масло, и без труда раскрыть, заставить произнести слова, которые я иначе никогда бы не выпустила на свободу. В этом был её талант, и она им гордилась — поэтому я его не признала. Вместо этого я отрезала:
— Ты совсем их не знаешь.
Её улыбка сделалась напряжённой.
— Ладно. Не буду больше обсуждать Бойса. Даже фоток тебе не покажу. Давай лучше поговорим о том, какие в чудесном штате Флорида действуют положения о сроке давности уголовного преследования за убийство. Ой, подожди, там же их совсем нет.
Заметив сопротивление, она ответила новым ударом. Мышцы моего живота напряглись. Я сглотнула, ощутив внезапный страх — этого она и добивалась. Но я не подала вида.
