В начале книги я рассказал о том, сколько миллионов человеческих жизней спасла иммунология благодаря искусственной иммунизации — вакцинации — против оспы, полиомиелита, кори и многих других заразных болезней. В этой главе я расскажу еще о двух практических достижениях, масштабность которых даже превосходит первое. Речь идет о переливании крови и так называемой резус-несовместимости матери и плода, то есть ее будущего ребенка.
Каждое переливание крови, которое делает хирург, терапевт, акушер, онколог, травматолог, делается совместно с иммунологом. Переливающий кровь врач держит в руках иглу, а судьбу пациента держит в руках иммунология. Миллионы переливаний, миллионы жизней.
Пятнадцать процентов женщин обречены на резус-несовместимость со своим будущим ребенком. Судьба этих детей определена современной иммунологией. Опять судьба миллионов! И судьбы эти решаются в наши дни так просто, в виде короткой записи. В паспорте стоит штамп. И все. У меня, например, штамп выглядит так: "Группа B(III), Rh+".
Переливание крови чаще всего процедура неотложной, экстренной помощи. При автомобильной катастрофе или другой травме, сопровождающейся потерей крови, определять группу некогда ни у пострадавшего, ни у донора, готового дать кровь. А посмотреть в паспорте — одна секунда. У кого такого штампа в паспорте еще нет, это значит, что он пока еще не охвачен диспансерной службой своей районной поликлиники. Его главные группы крови пока еще не вписаны в паспорт, и, если ему понадобится переливание, придется сначала определить эти иммунологические группы, а потом уже переливать кровь.
Карл Ландштейнер получил очень широкое образование. Это не было заслугой только медицинского факультета Венского университета. Большой научный кругозор — результат собственной неуемности.
Официальное обучение — всегда лишь основа. На этой почве и строятся большие знания, широкий кругозор. Частично отбрасыванием ненужного и главным образом поисками дополнительных знаний.
"Auditor et altera pars" — "Выслушай и другую сторону". И Ландштейнер, боясь односторонности своих учителей, ходил на лекции их оппонентов. Он не принимал на веру точку зрения одних ученых, не познакомившись с противоположной точкой зрения.
Студент-медик, полюбивший химию, он еще увлекся иммунологией. Сочетание этих двух увлечений помогло ему стать иммунологом совершенно нового направления.
Ландштейнер окончил университет в 1891 году. Работал в университетских клиниках, в Институте гигиены, а затем в Институте патологии города Вены. Здесь Ландштейнер начал свои оригинальные для того времени иммунологические исследования. Ежегодно он публиковал пять-десять работ. С каждой новой работой все яснее и четче становилась научная индивидуальность исследователя. И параллельно создавался ранее неизвестный аспект иммунологии.
Химическое мышление приближало, да и приближает биологию к уровню точных наук. В те времена, на заре точной биологии, химическое мышление разделило на две стороны единый процесс иммунитета. Одна сторона — реакция организма на чужие, инородные, тела или вещества, микробы или белки, попавшие в кровь или ткани. Другая — природа веществ, включающих иммунологические реакции организма. К тому времени эти вещества-включатели получили общее название "антигены". Например, микробы или бараньи эритроциты в организме кролика вызывают ответную реакцию, в частности выработку антител. Повинны в этом антигены.
Назвать еще не значит понять. Слово есть, но какую сущность оно выражает? Ясно только, какое действие вызывает. Этого мало. Неизвестно, как построены эти вещества, сколько и каких антигенов в различных чужеродных клетках и белках. Это было интересно.
Разрешение таких загадок и приближало биологию к точности. Прямого практического интереса решение их не представляло. Но именно этим теоретическим вопросам посвятил жизнь Карл Ландштейнер.
Сейчас имя его стоит в ряду крупнейших иммунологов. В 1930 году Ландштейнер удостоен Нобелевской премии. А в 1900 году ему было 32 года, он был всего лишь молодым исследователем. Исследователем, интересы которого лежали далеко от каких-либо практических нужд медицины. Неудивительно, что одно из ранних наблюдений Ландштейнера, результаты которого были опубликованы в 1901 году, оставалось до поры до времени интересным, но "ненужным" наблюдением.
Ландштейнер нашел в человеческих эритроцитах два антигена. Потом один из них назвали — А, второй, естественно, — В. В процессе своих отвлеченных исследований Ландштейнер обнаружил любопытную вещь. Не то чтобы в каждом эритроците любого человека были оба антигена. У некоторых в красных кровяных клетках только антиген А. У других — только В. А у кого — ни А, ни В.
Карл Ландштейнер
И более того: там, где в эритроцитах есть антиген А, в сыворотке имеются антитела против В. И наоборот, где нет ни А, ни В, там есть антитела против обоих антигенов.
