– Нет? – спросил Адриа озабоченно. И посмотрел на стоящего перед собой мужчину. – Но ведь я знаю. Этот… этот самый. Никак не вспомню имя. Вы не знаете, но есть человек, который знает, ну конечно же знает… Тот, кого зовут… сейчас не помню, но я знаю… Он ко мне так внимателен. Очень внимателен. Он мне говорит… сейчас не помню, что он говорит, но это точно он.
И, помолчав, спросил в тревоге:
– Это ведь так, сеньор?..
В кармане Берната что-то завибрировало. Он достал мобильник. Прочел эсэмэску: «Куда ты пропал?» Наклонился к больному и поцеловал его в лоб:
– До свидания, Адриа.
– Всего доброго. Приходите, когда захотите…
– Меня зовут Бернат.
– Бернат.
– Да, Бернат. Прости меня.
Бернат вышел в коридор и пошел прочь. Он вытер навернувшиеся слезы. Потом быстро огляделся и набрал номер телефона.
– Куда ты, к черту, провалился? – Голос Ксении изменился.
– Слушай, все нормально.
– Ты где?
– Да нигде. Работаю.
– У тебя ведь не должно быть репетиции?
– Нет. Тут образовались другие дела.
– Давай приезжай, охота с тобой повозиться.
– Да я тут еще не меньше чем на час задержусь.
– Ты еще в налоговой?
– Да. Я больше не могу говорить. Пока.
И он повесил трубку, прежде чем Ксения успела еще о чем-нибудь его спросить. Уборщица, проходившая мимо с тележкой для ведра и тряпок, строго посмотрела на Берната, заметив у него в руках мобильник. Она показалась ему похожей на учительницу музыки Трульолс. Очень похожей. Женщина, рыгая, уходила в дальний конец коридора.
Доктор Вальс молитвенно сложил руки и покачал головой:
– Современная медицина тут бессильна.
– Но ведь он такой ученый. Такой умный. Сверходаренный! – Он слушал свой голос с ощущением дежавю, словно он – Кико Ардевол из Тоны. – Он владеет то ли десятью, то ли пятнадцатью языками!
– Все это в прошлом. Мы об этом не раз говорили. Если бегуну отнять ногу, то он не побьет больше никаких рекордов. Это вы понимаете? И тут – то же самое.
– Он написал пять знаковых книг по истории культуры.
– Да, мы это знаем. Но болезни на все это глубоко наплевать. Вот так-то, сеньор Пленса.
– И ничего уже не вернуть?
– Нет.
Доктор Вальс посмотрел на часы, не слишком демонстративно, но все же так, чтобы Бернат это заметил. Но тот не спешил уходить.
– Его навещает кто-нибудь еще?
– По правде говоря…
– У него есть двоюродные братья в Тоне.
– Иногда они приходят. Это тяжело видеть.
– И больше никто?
– Кое-кто из университетских коллег… Еще какие-то люди… но он много времени проводит один.
– Бедняга.
– Насколько мы можем понять, это его не слишком тревожит.
– Он может жить воспоминаниями?
