– Не лезь ко мне со своим феминизмом, я говорю с тобой как с подругой. Не подкалывай меня, договорились?
– Но ты не думаешь, что в вашем возрасте развод – это…
– Ну а что? Если ты слишком молод, то ты слишком молод. Если ты слишком старый, то – слишком старый. Да и не старые мы вовсе. У меня целая жизнь впереди. По крайней мере, полжизни, так?
– Ты слишком взвинчена.
Это объяснимо: в этом процессе развода и раздела, где все было заранее просчитано, Бернат среди прочего потребовал, чтобы квартиру она оставила ему. Вместо ответа она взяла его скрипку и выбросила в окно. Уже спустя пару часов она получила заявление мужа о нанесении серьезного вреда имуществу и побежала к своему адвокату, а тот выбранил ее, словно ребенка: это не игрушки, сеньора Пленса. Все очень серьезно. Если вы хотите, я возьмусь за это дело, но вы должны будете следовать моим рекомендациям.
– Да если я еще раз увижу эту долбаную скрипку, то снова выброшу в окно – и пусть меня сажают.
– Так мы не договоримся. Вы хотите, чтобы я вел ваше дело?
– Естественно, за этим я и пришла!
– Что ж, вы можете ругаться с ним, ненавидеть его и даже бросать тарелки в его голову. Тарелки – но не скрипку! Это очень серьезная ошибка!
– Я хотела сделать ему больно.
– И вам это удалось. Причем самым идиотским образом, извините за прямоту.
И он изложил стратегию защиты, которой она должна была следовать.
– А сейчас я рассказываю о всех своих бедах, потому что ты моя лучшая подруга.
– Плачь, не стесняйся, дорогая. И тебе станет легче. Я знаю.
– Судья – женщина – приняла во внимание все ее доводы. Только подумай: как несправедливо бывает правосудие! Ей всего лишь вчинили штраф за повреждение скрипки. Она его не заплатила и платить не собирается. А инструмент четыре месяца лечили на улице Баге, но, мне кажется, он все равно звучит не так, как прежде.
– Хороший инструмент?
– Еще бы! Французская скрипка конца девятнадцатого века из Мирекура. Тувенель![141]
– Почему ты не потребуешь, чтобы она выплатила тебе штраф?
– Не хочу больше ничего слышать о Текле. Сейчас я ненавижу ее каждой клеткой. К тому же она настроила против меня сына. Это почти так же непростительно, как уничтожение скрипки.
Молчание.
– Я хотел сказать наоборот.
– Я тебя понимаю.
