– Абсолютно бесполезные вещи! (мама)
– А мне нравится их изучать. (я)
– Ну а магазин? Им ты собираешься заниматься? (мама)
– Об этом мы поговорим потом. (я)
– Хау! (Черный Орел, храбрый вождь арапахо)
– Черт! Не сейчас, зануда. (я)
– Кроме того, я хочу учить языки. (я)
– Английского – больше чем достаточно! (Манлеу)
– Какие еще языки? (мама)
– Совершенствовать латынь и греческий. Начать древнееврейский, арамейский и санскрит. (я)
– Вот как… отвратительно… (мама)
– Латынь, греческий и что еще? (Манлеу)
– Древнееврейский, арамейский и санскрит. (я)
– Да ты не от мира сего, парень! (Манлеу)
– Это как посмотреть. (я)
– Стюардессы в самолетах говорят по-английски. (Манлеу)
– Что? (я)
– Чтобы полететь на концерт в Нью-Йорк, не нужно знать арамейский, уверяю тебя! (Манлеу)
– Мы говорим на разных языках, маэстро Манлеу. (я)
– Мерзавец! (Манлеу)
– Может, хватит уже меня обзывать? (я)
– Я все понял! Я для тебя слишком сложен! (Манлеу)
– Нет, вот еще! (я)
– Что ты хочешь этим сказать? А? Что? (Манлеу)
– Сказал то, что сказал. (я)
– Бесчувственный, спесивый, омерзительный, тупой, нудный, отталкивающий, гадкий, высокомерный тип! (Манлеу)
– Очень хорошо, как вам будет угодно. (я)
– Я сказал то, что сказал. (Манлеу)
– Бернат! (я)
– Что? (Бернат)
– Пойдем прогуляемся по волнорезу? (я)
– Давай! (Бернат)
– Если бы только твой отец мог поднять голову! (мама)
Мне очень жаль, но в тот день, когда мама в пылу битвы произнесла это, я не смог сдержать громкий и неестественный смех. Знаю точно, что Лола Маленькая, слушавшая нас с кухни, тоже сдавленно хихикнула. Мама, бледная от гнева, слишком поздно поняла, что именно сказала и как это прозвучало. Больше сказать было уже нечего. И мы остановились на этом. Это был седьмой день нашего военного конфликта.
– Хау! (Черный Орел, храбрый вождь арапахо)
– Слушай, я устал. (я)
– Хорошо. Но знай, что вы начали войну на износ. Это мясорубка вроде Первой мировой войны. Имей в виду, что придется сражаться на трех фронтах сразу. (Черный Орел, храбрый вождь арапахо)
– Ты прав. Но ты ведь знаешь, что я не стремлюсь стать исполнителем-виртуозом. (я)
– Кроме того, не путай тактику со стратегией. (Черный Орел, храбрый вождь арапахо)
Шериф Карсон сплюнул табак на землю и сказал: черт, ты выдержишь. Все, чего ты хочешь, – это провести жизнь за чтением: только ты и твои книги. А остальные пусть идут к черту. Верь мне!
– Спасибо, Карсон. (я)
– Не за что. (шериф)
Это был седьмой день, и все мы отправились спать, утомленные таким напряжением и с одним желанием: чтобы наступило перемирие. Эта ночь была первой из многих, когда мне снилась Сара.
С точки зрения стратегии было очень хорошо, что войска Тройственного союза начали воевать друг с другом: Турция пошла против Германии в доме маэстро Манлеу. Для Антанты это была отличная новость: коалиция получила время, чтобы зализать раны и начать думать про Сару. Хроники отмечают, что битва между прежними союзниками была кровавой и жестокой, а крики были слышны даже на улице. Мать высказала все, о чем молчала столько лет, и обвинила маэстро в неспособности обуздать мальчика, у которого пусть и ветер в голове, но при этом также совершенно исключительные интеллектуальные способности.
– Не надо преувеличивать!
– Мой сын исключительно одарен. Вы что, не знали? Разве мы недостаточно это обсуждали?
– В этом доме есть только один исключительно одаренный человек, сеньора Ардевол.
– Мой сын нуждается в твердой руке. Но ваше эго, сеньор Манлеу…
– Маэстро Манлеу!
– Вот видите? Ваше эго не позволяет вам видеть реальность. Мы должны пересмотреть экономические условия нашего сотрудничества.
– Это несправедливо. Вся вина исключительно только на вашем одаренном сыне.
– Не умничайте, ради бога!
Тут они перешли непосредственно к оскорблениям (черномазая, цыганка, трусливая,
– Что? Как вы меня назвали?
– Фигляр. – И, приблизив лицо к его лицу: – Фиг-ляр!
– Не хватало только, чтобы вы меня оскорбляли. Я на вас в суд подам!
– И приобретете удовольствие оплатить еще и услуги адвокатов. С сегодняшнего дня я вам не заплачу больше ни единой песеты! А сама… я могу… я… Я поговорю с Иегуди Менухином[155].
«Менухин – ходячее ничтожество, и занятия с ним выйдут вам в десять раз дороже», – бросил оскорбленный маэстро в спину сеньоре Ардевол, пока та шла к двери. И продолжал: да вы вообще знаете, как он проводит занятия, этот Менухин? знаете, как он это делает?
Когда Карме Боск в ярости захлопнула за собой дверь дома Манлеу, она уже точно знала, что с мечтой сделать из Адриа лучшего скрипача в мире покончено навсегда. За что мне такое наказание, Лола Маленькая? Бернату я сказал, что он привыкнет, тем более мы можем продолжать играть вместе – у меня дома или у него, как он хочет. Тогда я начал свободно дышать и смог беспрепятственно думать о тебе.
