А Тори Рако думал: и как это, черт возьми, такой желторотый балбес смог подцепить такую француженку, а? Куда катится мир? Даниэла перевела взгляд на цепочку с медальоном:
– Не знала, что ты верующий.
– Тут ничего религиозного.
– Но тут у тебя Божья Матерь Пардакская.
– Это просто память.
– О ком?
– Сам толком не знаю.
Даниэла сдержала улыбку. Повертела медальон между пальцами и уронила на грудь Адриа. Он быстро спрятал его, рассерженный таким грубым вторжением в свою личную жизнь. И сказал: это тебя не касается.
– Это как посмотреть.
Он не понял ее. Они шли молча.
– Очень красивый медальон.
Иаким снял его с шеи, показал ювелиру и сказал: золотой. И цепочка тоже.
– Краденые?
– Нет! Мне его подарила малышка Беттина, моя слепая сестра, чтобы я никогда не чувствовал себя одиноким.
– Тогда зачем ты его продаешь?
– Вы удивлены?
– Конечно. Память о семье…
– Семья… Как же я скучаю по дому, по всем живым и мертвым. По маме, отцу и всем Муреда: Агно, Йенну, Максу, Гермесу, Йозефу, Теодору, Микура, Ильзе, Эрике, Катарине, Матильде, Гретхен и слепой малышке Беттине. Скучаю по природе Пардака…
– Что ж ты не вернешься?
– Потому что еще живы те люди, которые желают мне зла, и семья дала мне знать, что это неблагоразумно…
– А… – сказал ювелир, наклоняя голову, чтобы лучше рассмотреть медальон. Его совершенно не интересовали подробности жизни семейства Муреда из Пардака.
– Я заработал много денег, чтобы помочь братьям.
– Угу.
Ювелир изучал медальон еще некоторое время. Потом вернул его владельцу.
– Пардак – это Предаццо? – спросил он, глядя в глаза Иакиму. Казалось, он внезапно принял какое-то решение.
– Да, люди с равнины называют его Предаццо. Но это Пардак… Вы будете покупать?
Ювелир отрицательно покачал головой.
– Мне нужны деньги.
– Если останешься на зиму у меня, я научу тебя основам ремесла, а как сойдет снег – иди куда хочешь. Только не продавай медальон.
Так Иаким изучил ювелирное дело в доме этого доброго человека. Он узнал, как превращать металл в кольца, медальоны, серьги. На несколько месяцев его тоска утихла. Пока однажды ювелир не спросил его, словно продолжая прерванный разговор:
– Кому ты поручил деньги?
– Какие деньги?
– Которые послал своей семье.
– Одному доверенному человеку.
– Он окситанец?
– Да, а что?
– Нет-нет, ничего…
– Почему вы спрашиваете?
– Просто я слышал, что… ничего.
– Что вы слышали?
– Как зовут того человека?
– Его зовут Блонд из Казильяка. Потому что он блондин.
– Боюсь, ему не удалось дойти…
– Что?
– Его убили. И ограбили.
– Кто?
– Люди с гор.
– Из Моэны?
– Думаю, да.
Тем же утром Иаким попросил благословения у ювелира и с платой за зиму в кармане отправился в дорогу – выяснять, что случилось с деньгами и с бедным Блондом. Он шел очень быстро, подгоняемый яростью и утратив всякое благоразумие. На пятый день он добрался до Моэны, встал на главной площади и заревел: Броча, выходите! Один из семейства Броча услышал этот вопль и послал за двоюродным братом, тот – еще за одним. Так на площади собралось человек десять. Они схватили Иакима и поволокли к реке. В Пардаке криков не услышали. Медальон с Божьей Матерью, покровительницей лесорубов, достался тому Броче, кто первым его сорвал.
– Пардак – это в Трентино, – сказал Адриа.
– Не знаю, – ответила задумчиво Даниэла, – у нас дома говорили, что его привез из Африки мой дядя-моряк. Я никогда его не видела.
Они молча дошли до кладбища и Лурдской часовни. Это была приятная вечерняя прогулка. Они полчаса просидели молча на каменных скамьях в садике возле часовни, а потом Адриа, проникшись доверием к Даниэле, показал себе на грудь и спросил: хочешь забрать?
– Нет. Он твой. Не теряй его!
Заходящее солнце погрузило садик в причудливые тени. Адриа вновь спросил: что ты имела в виду под «таинственными вояжами» моего отца?
Он остановился в небольшом отеле в районе Борго, в пяти минутах ходьбы от собора Святого Петра, возле Пасетто. Это был скромный дешевый отельчик под названием «Браманте». Им управляла железной рукой римская матрона, такая древняя, будто современница императора Августа. Устроившись в скромной комнате на виколо делле Паллине, первым делом он отправился навестить отца Морлена. Завидя его фигуру у входа в галерею монастыря Святой Сабины, отец Морлен несколько секунд внимательно всматривался, пытаясь понять, кто этот человек… неужели…
– Феликс Ардевол! – закричал он наконец. –
