Опять моя дурная казачья кровь вскипела, не обращайте внимания.
Подумав о том, что мне уже совершенно нечего терять, я решила действовать в соответствии со своими желаниями. Схватив ревущую Хатидже за волосы, я любовно стукнула ее лбом в обшитую шелком стеночку и поинтересовалась (злобно, чуть не слюнями капая):
-Ну, теперь дошло, на кого ты грабли свои подняла?
-Ты…-рыдая в голос, верещала султанская сестричка. –Мой брат тебе этого не простит! Он тебя четвертует!!
-В масле сварит и орально поимеет, а если совсем допеку –то и анально! -злобно фыркнула я, дернув ее от души за жиденькие волосенки. –Какого тебе…. Твари… от меня надо?! Что я тебе сделала, крыса ты чумная?!
Сравнение с «чумной крысой» Хати ну совсем никак не понравилось. Она извернулась и попыталась меня пнуть.
И в этот момент…А-а-а-а!! Этому-то что здесь надо?!
-Госпожа…Хюррем?!!
Мы мигом отшатнулись друг от друга и заулыбались, как две голодные крокодилицы.
-А я тут… султанше приемы самообороны показываю, — нашлась я, шаркая ножкой и не глядя на Ибрагима.
-Угу…-пропыхтела краснющая, зареванная Хатидже, потирая набухающую на лбу шишенцию.
Ибрагим та-ак влюблено смотрел на эту шишку… Потом перевел взгляд на меня и подмигнул. Незаметно.
-Госпожа, позвольте, я останусь наедине со своей… невестой.
Хати вспыхнула и рысью унеслась в неведомые дали, оставив меня хлопать ртом, словно выброшенная на берег рыба.
-Нас хотят поженить, Хюррем, — печально сообщил мне Хранитель Покоев.
-Что-о?! –откровенно охренела я.
-Завтра состоится наш никях.
-…?!
-Султан так решил.
-?!!!!!!!!!
-Нам подарят дворец.
-….
-А мне еще и статус Великого визиря дали.
-…..!!!
-Вот, — с этими словами Ибрагим подошел и неловко меня обнял. Я подумала секунду и с удовольствием потеряла сознание.
Глава 15, в которой у Хюррем случается истерика
Глава 15.
Настроение у меня было, мягко говоря, ужасающим. Идея свадьбы с Ибрагимом рушила все мои планы просто на корню, а Сулейман был упертым, как баран. Я уже успела сбегать к нему и полчаса прождала под дверью, пока его Величество соизволило натянуть портки и выйти ко мне. Удостоившись двухминутной беседы, я поняла одно — либо у Сулика с головушкой неладно, либо … Второго варианта, как ни старалась, так и не придумала.
Вернувшись в выделенные мне покои, я погрузилась в печальные мысли с головой. Депрессия нарастала, как снежный ком, и хотелось только одного — чтобы кто — нибудь наконец — то ущипнул меня, и я проснулась. Достал этот бред. Колоссально достал. Почему все это творится именно со мной?! И где, в таком случае, делась настоящая Александра?!
Понять, что происходит, мне в ближайшее время определенно не светило. Но то, что все не сон, а самая что ни на есть явь, к тому же ужасающая своей циничностью — я уже поняла. От этого хотелось зареветь в голос.
В покои поскреблись, и после моего грубого «Да!» появилась служанка. Та самая, что была ко мне приставлена. Где ж ты шлялась – то, радость моя? Неужто кофе так долго варится?
— Госпожа… — неловко помявшись, пробормотала она. –На кухне мне ничего для Вас не дали.
Я молча офигела.
— Хатидже Султан запретила. Сказала, что пусть Вас теперь муж кормит… — еще тише пролепетала девица, мечтая слиться цветом со стенкой.
Ну, кто бы сомневался. Хати, судя по всему, та еще скотинка маленькая, но не на ту напала.
— Ибрагима позови, — сумрачно буркнула я. — Кстати..
– Да, Госпожа? — преданно вытянулась в струнку служанка.
— Как тебя звать — величать?
— Катя я, Катерина…
— Замечательно, Катенька. Теперь можешь идти.
С этими словами я упала на кровать без сил и постаралась справиться с удушающей меня волной черного гнева. Хатидже теперь перешла в разряд моих личных врагов, а у меня на пути лучше не становиться. В порошок сотру!
С подленькой усмешкой я вспомнила все уже испробованные методы изничтожения врагов, и довольно улыбнулась. Моя фантазия и фантазия средневековой скудоумицы — это две большие разницы, знаете ли!
Спустя полчаса в мои покои соизволил явиться Ибрагим, теперь уже паша. Крайне недовольный тем, что я оторвала его от важный государственных дел.
— Ты что — то хотела, Хюррем? — с откровенно скучающей миной процедил он.
— Приструни свою течную суку, — мягко посоветовала я, с улыбочкой наблюдая за тем, как бледнеет его лицо. – Да, по глазам вижу, ты понял, о ком я. Она запретила меня кормить, и по ее мнению, до свадьбы я должна подыхать тут с голода. Как ты мне предлагаешь себя вести, паша?
Последнее слово вышло на удивление презрительным.
— Хатун… — сглотнув, отозвался Ибрагим. –Ты забываешься…
