...Они рождаются в генетических секвенсорах, пятнадцатилетними. Никто из них никогда не был на Земле. По приказу Императора они тянут в Глубокий Космос Трассу - Дистанция за Дистанцией, декапарсек за декапарсеком, от звезды к звезде, от одного зеленого мира к другому... У них нет выбора: цена Солнечной Визы двадцать пять лет на Трассе. Скидка - только для мертвых. ...Мертвеца зовут Марк Байно. Он - космач как космач. Честно исполняет служебные обязанности. Верный товарищ и коллега. Время лечит память даже о собственной смерти, а работа заставляет поверить в то, что жив. Ведь Космос велик! - возможно все, что ж поделаешь, так получилось... Работы много, Земля далеко. Что космачу Земля? И что Земле - космач? ...Не стоило Земле убивать товарищей Марко Байно - он любил их. И не стоило Земле убивать его самого снова - ему и первого раза хватило.
Даниле - по умолчанию
put-in
…"Человек на борту" - это звучало гордо. Не знаю, кто придумал эту формулировку, - уж конечно, в сообщении о первом космическом полёте человека выверялось и взвешивалось каждое слово. Но удивительно, как эта словесная конструкция предвосхитила отношение к космонавту на следующем этапе развития нашей программы! Оказалось, что человек на борту вроде и необязателен, считаться с его запросами и требованиями поэтому особенно не стоит, нужно только обеспечить ему условия существования и, по мере возможности, безопасность. Пусть себе сидит там, на борту, только пусть ничего не трогает!…
Что за невыразимая благодать солнечное тепло!
Мистер У. Бонс, штурман
Да сбудутся мечты Билли Бонса!
Довольно рому
У Палм-Ки он получил, что ему причиталось
12 июня 1745 (Ј70) - †††††
Против Каракаса
Доля Бонса
...вы не знаете меня, а я не знаю вас, но коль уж вы здесь, а я здесь и был, - я помогу вам увидеть звездолёт, склоняющийся в надримане над одинокой проксимой Центавра. Его зовут "Пётр Чайковский", он квадрокорпусный шипоносец, построен всего десять средних лет назад над земной Луной; "Чайковский" завершает второй свой пунктир в зените и первый - автономный, называемый космонавтами "сам на себе", иначе - "шевелюра (Мюнхгаузена)". История у звездолёта недлинная, но насыщенная, но теперь ей не место, я расскажу её потом, позже, в другой раз год спустя, - пассажиров звездолёта я хочу показать вам тотчас. Я представлю их вам, хоть мы с вами и незнакомы, и неинтересны друг другу, но на "Чайковском" явились так неподалёку от Земли издалека люди, намеренные убить Землю, и кто знает, чтС здесь удача? К кому она обернётся чрез шипастое плечо? К нам? Или к правым?
Наблюдаем.
Звездолёт исчерпал инерцию и с минуты на минуту соскользнёт с пунктира в риман, и образуется. Ждём. Вот и сошёл он, и снова существен; курки у роботов спущены, автоматика грузит звездолёт атмосферой, теперь вы сможете дышать, идите за мной, я помогу вам в тайном месте проникнуть сквозь корпус, презреть все переборки и массивные отсечения объёмов по прямой к цели нашей экскурсии; не отвлекайтесь, надо спешить, кислый свет проксимы разбудил звездолёт, скоро восстанут и пассажиры, у нас есть всего полчаса, чтоб без помех осмотреться в одном из отсеков.
Вот, нам здесь.
Видите? прямо на палубе, прихваченный скобами к решётчатому настилу пола, - унимодуль, из тех, что используют пустолазы: мощный корпус, плотно запакованный в РСМ-ткань, такта под тканью, металлизированный яркий дисплей, из-за него унимодуль и замечается прежде всего в обширном отсеке: яркий неоновый маячок. На дисплее таблица состояний, поверх таблицы - медленно текущий из колбы в колбу обозначенных контуром часов песок, каждая песчинка взвешена и считана, каждой песчинке есть срок и приготовлено место в пирамиде внизу. Гроздь разноцветных световодов, в нескольких местах по пути перехваченная металлопластырем, от унимодуля тянется три метра к отваленной от переборки фальшь-панели, ныряет в недра стенного пакетника; видимые подключения тщательно и аккуратно изолированы тем же металлопластырем.
Освещение уже есть. Дежурный свет - два на десять. Ровный медленный бактерицидный свет: когда видно все, когда видеть некому, и ни одной значимой тени в отсеке - сепия, и отчуждённо сияет в ней неоном дисплей унимодуля, бросается в глаза.
Звездолёт дрейфует в южном зените над проксимой, куда и был нацелен. Невесомость. От переборки к переборке, подобно звездолёту, медленно дрейфует, поворачиваясь вокруг своего эпицентра, пустая смятая упаковка от капы. Автоматика успела наддуть отсек до шестисот миллиметров. Пыли в отсеке скопилось не очень много. И почти не холодно. Но очень шумно. Шум никогда не победят гениальные конструкторы. Его могут отдалить только беруши.
Вот это (ых!-ых!-ых!) - климатизатор, включившийся сразу по финишу, месит старый тёплый тяжёлый обрат двумя полуметровыми кулерами в притолочных кавернах. А это (и-ыи!-и-ыи! бам! ы-и…) - электромоторчик пылесоса, пытающегося стартовать из своей ниши в углу, взвывает и осекается, ибо пылесос к себе манят и наличная пыль, и нештатная капина упаковка, но шторку ниши перекосило, и пылесос борется без разбега бодая бессмысленно шторку. А это - гудение электрощитов силовой подстанции наркобокса. Скоро электричеству предстоит тяжёлая работа поднимать семитонные купола "кормушек" из бронированных шахт под отсеком.