В своих интимных дневниках люди предельно, а то и запредельно откровенно делятся сокровенными тайнами, чувствами и переживаниями, естественными, а иногда и запретными желаниями…Это записи из дневника Кристины, которой надоело командовать мужиками в постели и в жизни, и ужасно захотелось подчиняться, но… Страхи не отпускают, а счастье так близко… Что из этого получилось? Читайте! Рассказ открывает серию Интимные дневники. Будет много героев и героинь, их истории будут все более откровенными, местами развратными и всегда волнующими. Подписывайтесь, чтобы не пропустить ни одну историю.
Кристина, 26 лет. Начальница отдела кадров в крупной больнице.
Да, случалось, что мужчины упрекали меня в том, что я командую в постели. Но, как говорится, гневно отметаю эти нападки! Клевета и напраслина! Я не командую, а тактично направляю процесс в нужное русло. Подсказываю и этим на самом деле помогаю мужчине, а помощь надо ценить. Ценят, как показывает жизнь, не все. Зато те, кто прислушивается к своей женщине, в тыщу раз выигрывают в сравнении с эгоистами и самоуверенными, но по факту прямом смысле слова бестолковыми самцами — толку от них мало, если вообще есть.
Правда, не всегда подсказки в постели приводят к нужным результатам, даже если к ним прислушиваются. Я, вот, люблю, когда подкатывает, вот прямо перед тем, как кончить, чтоб мне попку руками сжимали. И сама попусю напрягаю, но самый кайф, если мужчина сграбастает мои, слава богу небольшие и удобные для хватания булочки и крепко сожмет — тогда кончается слаще и как-то по-особенному, не так как в других позах, где попу не сжать никак по техническим причинам.
Так вот, с одним товарищем трахались и когда почти дотрахались до кульминации я ему сквозь стоны прямым текстом умоляюще прошептала на ухо — «Сожми попу!!!». Так этот дурень сжал свои булки и в таком виде — бревно с окаменевшей жопой и недоуменным выражением лица застыл на мне. Поначалу я и сама не сразу въехала, что произошло, а когда поняла, то хохотала так, что испытала что-то вроде смехового оргазма.
И теперь, когда я встретила своего Крокодила, мне уже не смешно, а страшно. Да, я уже считаю Гену, который Крокодил мой двухметровый, бородатый, на вид свирепый, в душе дитя — ненаглядный и обожаемый, своим. Наверно, это так и есть — он мой человек. И быть мне с ним просто необходимо. И я ему пригожусь. Крокодил, он такой — хоть и страшный рептилойд, а самому защита нужна женской любовью. И хорошо бы, интуицией и мудростью — Генка при всей своей крутой разбойничьей наружности в душе раним, добр, как бобр и доверчив, как ребенок. В людях не разбирается совершенно, чем эти не всегда, скажем так, честные люди охотно пользуются. Бизнес у Гены генерирует бурные финансовые потоки и льстивых хитрожопых граждан, желающих втихаря перенаправить денежные ручейки в свои карманы, вокруг вьется более, чем достаточно.
А я в людях разбираюсь, не просто же так я быстро и уверенно прошла путь от стажерки в кадровом агентстве до серьезной должности руководителя отдела кадров крупного лечебного учреждения с широким кругом должностных обязанностей и полномочий и еще более серьезным неформальным влиянием на все, что происходит в нашей больнице. Коллектив у нас большой и сложный, отношения запутанные, работа у всех ответственная — пытаются лечить, больница все-таки, а не перевалочный пункт на кладбище. И бюджет учреждения такой, что прямо скажем, есть что воровать, а это дело по нынешним временам опасное и требующее чуть ли не больше знаний и умений, чем лечение людей. И не всем можно, а кому можно, тем воровать положено строго по чину, не зарываться.
Приходится за всеми приглядывать, регулировать процессы и эксцессов избегать.
Я спасу Генку от любых подстав, я их чую еще до того, как кто-то что-то подобное задумает. Просто я этого кого-то сразу вижу насквозь и все его или ее задумки знаю наперед еще до того, как человек до них додумается. Люди для меня предсказуемы. Предсказуемы потому, что понятны. Часто я понимаю людей лучше, чем они сами себя.
Поэтому любой, кто попробует злоупотребляя доверием, воспользоваться добротой и наивностью Гены и пустить моего Крокодила на сумочки, столкнется со мной. А столкновение со мной хуже, чем столкновение с бетонной стеной на скорости 100 км\час. Проще и гуманней будет самоубиться об стену. Я же не просто встану на пути всех, кто задумает обмануть моего Генку, я активно мстительна, изобретательна и коварна. В интригах я поднаторела — работа такая.
А Гена за всю жизнь натерпелся от своих «друзей», алчных баб и даже от родни такого, что другой бы уже или озлобился или скопытился от нервно-финансовых перегрузок. А мой — ничего, как огурец, готов к новым подвигам. Главное, душой не зачерствел, не почернел. Остался чистым, светлым, добрым человеком. И я больше никому не позволю из моего Гены делать сумки и мокасины из крокодиловой кожи. В конце концов, это мой Крокодил — что хочу, то и делаю. А хочу я не шкуру с него снимать, а штаны. И любить его — большого, голого и классного. Любить всей душой и — очень уже хотелось бы — всем телом.
