Я ж ее приворожить решил, а не заставить снова убегать от меня в панике и со всех ног. Еще с крыши сиганет. Опять с испуга к идиоту своему понесется. Даже тот облезлый мудак в этом случае покажется облегчением.
Кулаки снова сжимаются так, что натягпиваются на хрен вены.
Какого хера я вообще ее послушал?
Размазывать мудака надо было.
Он же, недоносок, мое тронул! Когда я такое попускал? Оставлял без наказания?
А, блядь, голос ее прямо в вены прорезался. Умоляющий такой. Такой, блядь, нежный. Торкнул. Внутренности перекрутил.
Сам себя не узнаю.
Можно подумать, мне сильно ее согласие и обещание ночь со мной провести, было нужно!
С каких вообще херов?
Моя!
Если я решил!
Тут не только отморозка, тут и ее наказывать надо было! Строптивую зеленоглазку, которая с первого раза не поняла, что если я решил, – мое, значит, припечатал. Со мной не спорят!
Что со мной вообще, на хрен, такое?
Как будто в клубе воздух пропитали какой-то дикой наркотой!
То, блядь, с ринга ухожу из-за блеснувших глазенок! То вон наполняю безобразием свой дом. И еще, блядь, думаю, что вазы надо было заказать.
Совсем мозги рвануло.
Будто наркота до сих пор держит.
Еще и улыбаюсь, на хрен, как идиот.
– Тару мне еще довези, – стираю на хрен с лица эту дурную улыбку идиота.
Мрачно бросаю курьеру, глядя испоблобья. Так, что он отшатывается вместе со своей накладной.
– К-какую тару?
Блядь, кажется он для полного счастья мне сейчас еще и пол изгадит с перепугу! Тогда будет полный джентельменский набор дурдома в моем особняке!
– Ну, веники эти куда ставить. Так, чтоб все влезло. Только… Красивую какую-то. Замороченную. Ну, что там девчонки любят.
Да. Именно девчонка. Глупая. Спонтанная.
Потому и дуростей таких натворить решила. Сбежать.
Была бы женщиной. Взрослой. Настоящей. Вот тогда и разговор другой бы был.
Сразу бы все поняла.
Радостно бы на колени опустилась.
И на хрен не нужно было бы все эти фортеля с подвывертом устраивать.
Сама бы на члене всю ночь выплясывала. Вертелась бы всеми отверстиями. А наутро дал бы ей карточку, чтоб шубу себе какую-то купила.
И всех делов. Всех заморочек.
Сама бы, как привязанная за поводок за мной бы бегала. Еще и выгонять пришлось бы потом. С бабскими слезами. Когда бы надоела.
А надоела бы быстро. При всех даже сверхвозможных умениях. Таких просто хочешь. Берешь. Глотаешь, как горячее мясо. А после ни имени, ни лица, ни даже формы задницы не помнишь.
Хотя на хрен мне их имена? Баба, она ж для члена нужна. А он пока разговаривать не научился. И имена ему точно по фиг!
А тут, блядь… Глаза…
Хотя и ягодицы тоже, не без этого.
Так и горят бархатным отпечатком на руках.
И форма у них охрененная. Сердечком! Упругим сердечком, которое как раз под мои ладони создано! Аккурат в руку ложится! Как и грудь! Только и впечатывать в себя, толкаясь бедрами!
– Ужин привезем через час, как вы и заказывали. Ни минуты промедления. Вино уже доставлено, стол сервирован. Может, еще чего-то желаете?
Только дергаю отрицательно головой, отправляя официанта.
Блядь.
Увлекся я бедрами.
Член уже дымится, как ненормальный. Как будто с бабой с полового созревания не был!
Такими темпами ужин я не высижу. Походу, он таки отменится!
Поесть и потом можно. Так даже лучше. После хорошего секса ах, как пожрать тянет!
Но так и быть.
Постараюсь соблюдать приличия.
Раз уж решил вышибать всех тупых неудачников из кудрявой зеленоглазой головки, то придется перетерпеть и ужин. Со всей прилагающейся поебенью.
Матерюсь себе под нос, раскидывая розы по ступенькам.
Прямо у входа в дом. И еще. На пол. На ступени наверх. Все три этажа. До самой крыши, на которой собираюсь устроить ужин.
Вот так. И на стол лепестков. Побольше. На саму крышу.
Может, еще на постель? И фейерверк ей заказать?
Неееее, это уже будет, походу, перебор.
Я же сам потом себе в глаза без смеха смотреть не смогу! Пальцем сам в себя стану тыкать!
Сто раз за каким-то хреном пробегаюсь от входа дома на самый верх.
Вазы уже расставили по всей гостиной.
А я все проверяю, нормально смотрится или херня.
И часы. Кажется, поломал, пока гелик в металлолом оформлял. Иначе какого хрена мои Tour de I'lle, которые, по уверениям того, кто мне их дарил на юбилей, будут идти с точностью до милисекунды даже через триста лет после того, как я сдохну, застыли так, что три раза сожрать весь этот ужин мог бы, пока стрелка ползет всего на одну минуту?
Хлам, а не часы.
Я успеваю трижды посинеть под ледяным душем.
А то с каждой ползущей, как улитка с переломанными ногами, минутой, у зеленоглазки становится все меньше шансов добраться до крыши, на которой сервирован столик! И все больше, что дальше, чем дверь, она не дойдет.
Заброшу со входа на плечо и уволоку в спальню. Без всякой романтики!
Даже за каким-то хером умудряюсь завязать галстук, хоть сроду этого не делал! Разве на официальные приемы. Да и то не своими же пальцами!
Устрицы, кажется, уже сдохли под своим экзотически свежим соусом.
А зеленоглазки все нет!
Твою мать!
Нет, я, конечно, слышал где-то краем уха, что женщинам положено опаздывать на свидание.