Выбираюсь из душа, просушиваю волосы полотенцем. Натягиваю белую футболку. Деньги засовываю за пояс шорт. Вдох-выдох. Пытаюсь успокоиться.
Приложившись ухом к двери, вслушиваюсь. Черт. Оля еще там. Скоро придёт Зейнеп, убежать будет намного сложнее. Спустя минут пять, наконец-то раздается грохот двери. Выхожу уже в пустую комнату.
Подождав пару минут, открываю дверь и выглядываю в коридор. Никого. Пробираюсь на цыпочках до конца прохода.
Сердце бьется так быстро, что отдает гулким шумом в ушах. Я слышу звуки шагов и мужские голоса. Выглянув из-за поворота, вижу, что в мою сторону идут двое охранников. Черт. Что же делать?
Осматриваюсь по сторонам. Сзади меня - помещение с танцполом. Сейчас там никого не должно быть. Тем более, из помещения есть запасной выход, и я смогу спокойно миновать опасный участок.
Сорвавшись с места, дергаю ручку, распахивая дверь. Заскочив внутрь, закрываюсь. Вдох-выдох. Пытаюсь успокоиться. Но уже спустя мгновение замираю от ужаса, потому что слышу играющую со стороны сцены музыку. Оборачиваюсь, чувствуя, как с каждой секундой воздуха в легких все меньше.
Прямо напротив меня посередине зала сидит компания мужчин. Во главе стола - Берк. Абсолютно все взгляды прикованы ко мне, но один из них заставляет ежиться от страха.
Лицо хозяина напряжено. Он не отводит взгляда с уровня моей груди. И я уверена, он в ярости. Опустив глаза, вижу, что от влажных кончиков волос ткань футболки стала насквозь мокрой и, облепив тело, выставляет мою грудь на всеобщее обозрение.
Берк
Сижу, улыбаюсь, делаю вид, что все нормально. Я спокоен. А самого ломает изнутри, нах*р! Сука! Чертов ублюдок избил мою шлюху, и теперь я же должен сгладить всю ситуацию. Да он должен валяться на дне канавы и кормить червей. Но нет же, этот долбо*б оказался сыном влиятельного человека Омара Озкана. У него сеть ювелирных магазинов по всему миру. И с таким человеком нельзя ругаться. И как бы ни хотелось переломать все кости его садисту-сыночку, нужно держать себя в руках.
А эта тварь Юсуф Озкана сидит и скалит зубы в моем направлении. Ему крышу сносит от вседозволенности и власти. Как меня бесят такие у*бки. Они ведь ничего собой не представляют. Без имени своих родителей. Они лишь бледные тени, которые пришли в этот мир на все готовое и мнят себя богами. В этой жизни им все подано на блюдечке с золотой каёмочкой. Они не знают, что такое копаться в мусорке в надежде, что кто-то выбросит объедки, и ты сможешь хоть что-то сожрать и успокоить на время желудок. Что такое зимовать зиму на холоде в обнимку с собаками, чтобы не замерзнуть до смерти. И плакать от того, что животные намного человечнее, чем люди, что они не прошли мимо, как все человечество, а остались и греют. Не знают, что такое бороться за свое выживание и перегрызать врагам глотки. В девять лет они играли в игрушки, а я в девять лет засунул ржавый гвоздь в глаз такому же уличному мальчишке, как и я сам. Потому что тот хотел украсть мою обувь. Они - еб*ные домашние растения, а мы - уличные сорняки, которые только и могут, что заглядывать в окна и завидовать.
Жизнь та еще сука, которая любит иметь тебя в разных позах. Ты лишь можешь подстраиваться, чтобы было удобно. Что я сейчас и делаю. Подстраиваюсь и разрешаю Юсуфу иметь себя, и ничего не могу с этим сделать. Против его отца я не выступлю открыто.
- Мне нравится твой клуб, Берк, - сделав затяжку сигаретой, сказал Омар.
Сегодня клуб выходной. Я теряю огромные бабки. Но, сука, сижу, улыбаюсь и киваю.
- Благодарю.
- Ты не думал открыть сеть таких по всей Турции? Уверен, многим пришлись бы такие клубы по душе.
- Думал. Но в других клубах не будет меня. Вдруг кто-то захочет нарушить правила и уйти безнаказанным, - глаза Юсуфа блеснули, а Озкан старший засмеялся и начал давиться кашлем.
- А ты дерзкий! - в перерывах между приступами произнес старик. - Мне это нравится.
Сделал глоток виски и посмотрел на часы. Мы уже сидим здесь несколько часов. Когда они уже свалят отсюда, нах*й?
За столом снова начинается неспешная беседа. Играет тихая музыка, танцовщицы извиваются на пилонах. И тут появляется она.
Все поворачиваются на звук отпираемой двери. А я сатанею. П*дла! Еб*ная русская шлюха! Я мог бы и догадаться, что она что-то такое устроит! Какого хрена я от нее не избавился еще?
- Это кто? - спрашивает Омар. - Пусть подойдет ближе.
Твою мать, а! Даю знак охраннику, чтобы подвел Марианну к столу. Девушка белее мела. И с каждым ее нерешительным шагом к нам меня все больше и больше поглощает безумие. Волосы влажные, футболка намокла, и сквозь нее проступают ареолы сосков. Член тут же оживает. Краем глаза замечаю, как ближе к столу подошла Зейнеп.
- Кто это у нас такой наглый? - спрашивает Озкан, когда девушку подвели к нам. Ее трясет, глаза лихорадочно перемещаются с одного мужчины на другого. Я улыбаюсь. И обращаюсь к Вебер на русском.
- Ох, Марианна-Марианна, тебе не живется спокойно, да? Ну, ничего, сегодняшнее наказание ты никогда не забудешь.
